Несносный тип (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

— Я здесь!! — кричу им, доставая пистолеты с патронами, начинёнными «пулями восстания».

Стреляю только с правого. Не спеша. Максимально точно. Кот в шляпе сидит в конце длинной улочки, откуда я пришёл.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Они были невиновны. Совершенно. Безнадежны, если верить словам Ахиола, но я верил им, так как ничего больше не оставалось. Возможно, они, эти желтоглазые, уже были лежащими и сидящими трупами, так как в них не осталось ни крошки воли, с помощью которой можно было бы толкнуть себя в пробудившуюся Купель. Возможно.

Но я чувствовал себя погано и мерзко. Стреляя и работая ножом, я чувствовал себя точно также, как давным-давно, в другой жизни. Тогда, когда я принёс своего единственного четвероногого друга на усыпление. Он был совершенно безнадежен, почти не приходил в сознание, но тем не менее, я, пусть и из лучших побуждений, сделал нечто обратное тому, что делал всю жизнь — обрек его на смерть.

Это было… нужно.

Здесь и сейчас, буквально в двух шагах от разрушенной ратуши Незервилля, я дал бой несчастным желтоглазым… просто оказывая им дань уважения. Любой в этом городе, взяв в руки отвертку или какой-нибудь штырь, мог бы безо всякой угрозы жизни сделать то, что делал сейчас я. Стреляя, маша клинком, шипя от боли, когда сверхъестественно сильные пальцы хватают за любую часть тела.

Шериф, убивающий своих подопечных.

Незервилль — самый извращенный город на планете. А возможно, даже на двух, что известны мне.

Глава 23. Конфронтация

— «Эксперт холодного оружия» повышен до «Мастер холодного оружия»

Лавина странных ощущений, что меня накрыла, была куда желаннее, чем очередной прогресс очередного навыка. Выдернув нож из очередной жертвы, я устало побрёл к шкрассу, пошатываясь на ходу. Не физическая усталость, отнюдь… до неё теперь было далеко. Курсируя по Кварталу Живых, я обнаружил сквозь стены несколько едва заметных комочков серого, которые оказались домашними питомцами. Какие-то крупные мыши, одна зверюшка наподобие тушканчика, парочка черепах. Они, помиравшие от голода и жажды, пошли на мою регенерацию. Хреновое состояние, в котором я находился до этого, усугубилось кратно — единственное, что более-менее утешало, так это время, что я потратил на то, чтобы напоить зверьков и дать им возможность поесть, а затем убив их максимально быстрым и внезапным способом.

Бойня была долгой, всего лишь с одной передышкой, когда передо моим взглядом появилось похожее сообщение, что и сейчас. Мастерство скрытного передвижения. Оказывается, оно прогрессирует очень быстро, когда ты убиваешь исподтишка. Увеличение уровня этих умений открыло, казалось, какие-то знания или приобретенные рефлексы — я начал понимать, как ставить ногу при ходьбе украдкой, на что обращать внимание в первую очередь, получил интуитивное знание о характере передвижения потенциальной жертвы — напряжение мышц, настроение, буквально уверенность в том, куда идущий или стоящий посмотрит в последнюю очередь. С холодным оружием, в частности с старрхом, было чуть иначе — пристально смотря на ковыляющего вдали желтоглазого, я остро ощущал всего четыре места на его теле, удар по которым его обездвижит или убьёт.

Но, это знание сейчас ничего не значило, кроме того, что волнами омывая мои депрессивные мозги, оно смывало часть тяжести от происходящего. Отвлекало. Успокаивало. Раздражало.

— Хочу нажраться…, - пробормотал я, доставая полупустую бутылку из седельной сумки. Карус лишь лениво зевнул. Ему было сугубо фиолетово на всю эту возню.

Пара-тройка глотков тут никак не повредят, лишь немного приглушат разбушевавшиеся чёрные мысли. После того, как я уничтожил всех зомби возле участка, мне пришлось неслабо повозиться, чтобы добраться до остатков оружейной. К счастью, там, на случай пришествие песколаза, содержалось много оружия, часть из которого уцелела. Нагрузив шкрасса так, что тот аж начал ворчать, я поехал «чистить» город.

Бойня. Бессмысленная и беспощадная. Умелая. Милосердная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Оправдываю ли я себя? Не уверен. Не обязательно быть неправым, чтобы на душе было тяжело. Достаточно лишь знать, что лежащие по округе тела на твоей совести. Ведь ты же когда-то принял решение отключить Купель на месяц. Что с того, что скорее всего, с желтоглазыми обошлись бы точно также, не захоти они заниматься стройкой? Это было бы не твоё решение?

Отхлебнув еще, я почувствовал, как мысли слегка расплываются. Хорошо. Здесь, на вокзале, и дождусь девочек. Главное — вертеть головой по сторонам почаще, что-то мне подсказывает, что гражданка Аддамс может, конечно, что угодно, но вряд ли при этом будет рыскать по округе спокойной как танк.

«Круг костей» на поясе взбесился. Раньше он вибрировал при наличии рядом какого-либо готового заклинания, иногда даже сильно, но сейчас была не вибрация, а, скорее, встряска, сопровождаемая слабым ударом тока. Затем послышался резкий знакомый голос, исходящий из ниоткуда. Острый, прерывистый, напряженный.

— Криггс! Суматоха у Галатури! Она атакует! Сюда!

Лейлуш.

Я вскочил с места, почти не обращая внимания на то, что дымящийся талисман падает с пояса, распадаясь на несколько истекающих черным дымом осколков.

— Карус, Карус! — задёргал я недоумевающего кота, залезая в седло, — Вперед! Вперед! Вперед!

Шкрасс, совершенно обалдевший от происходящего, огласил Хайкорт полумявом-полурыком, но тяжело двинулся с места, перебирая лапами всё быстрее и быстрее. Если бы его конституция позволяла бы, уверен, что кот бы обязательно повернул шею, чтобы посмотреть в глаза придурка-хозяина, который то бегает по городу, то стреляет, а то гонит честное и ни в чем не повинное животное с места в карьер. Но, куда деваться, он ездовой кот, поэтому выражать возмущение может только голосом.

Я было дёрнулся его остановить, ведь никакой записки, никакого послания дочерям не оставлено, а они могут наткнуться на зомби, но тут уже и самого шкрасса переклинило — раздражённо дёрнув головой и пряднув ушами, понукаемый до этого манул перешёл на полную свою скорость.

Смиряюсь, позволяя коту петлять по улицам в нужном нам направлении. Не думаю, что девчонки пребудут одни, наверняка их будет сопровождать один из аколитов Базилиуса Энно, кто всё поймет по первому же замеченному желтоглазому. Самоуспокоение помогает, но куда сильнее меня успокаивает душераздирающий грохот, от которого шкрасс, прижав уши, переходит на совсем уж нехарактерный для него бег.

Как грохот может успокоить? А вот так — туман над городом сходит с ума, бесится, свивается в длинные жгуты, сверкает зелеными и фиолетовыми молниями. А еще он быстро ускоряется именно в том направлении, куда поворачивает нос управляемый мной шкрасс, вырвавшийся на покрытую пожухлой травой пустыню. Странная и эпически выглядящая хренотень? Безусловно. Только вот город за моей спиной, чьи темные здания начинают лизать лучики солнца, вскоре останется с чистыми от желтоглазых улицами!

Наверное, в какой-нибудь книге синонимов, напротив слово «Тщетность» вывесили мою физиономию.

А мне, впрочем, уже плевать! Взбодрённый, я пью на ходу, стуча зубами и губами о горлышко бутылки. Впереди — задница! Полная задница, если такого неумеху как я зовёт величайший маг всех времен и народов, дерущийся плечом к плечу с богом и настолько же великим некромантом! И пусть даже всем этим временам лишь один несчастный засратый век, пусть ни одна из этих могучих личностей не является бойцом в прямом смысле, но и я от них недалеко ушёл!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Криворукость, ограниченность, пафос, нелепость, стагнация и упадок — вот что скрывается за местным «величием»!

Карус вновь не скачет нелепыми прыжками, а быстро-быстро перебирает всеми лапами по очереди, как и полагается приличному и уважающему себя шкрассу. На его спине сижу я, полутораметровый красивый гном с короткой белесой щетиной, увешанный оружием, полупьяный, встрепанный и в порванной одежде, с лихо сдвинутой набекрень шляпой. Над нашими головами воет чернеющий туман, сворачивающийся гигантскими спиральными сверлами, бешено вращающимися в воздухе, а между ними с громовым треском бегают молнии.