Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

торчат. Шкура и мясо сгорели без следа. Радим сначала подумывал прихватить череп, как доказательство, но потом плюнул, он был побольше, чем у среднестатистического человека, и таскать его в рюкзаке не слишком удобно.

Среди костей яркими звездочками сияли сразу шесть плашек с рунами. Еще уцелел тесак, абсолютно черного цвета, изогнутый, словно сабля, никакой гарды, ширина лезвия — пальца три. Больше всего она походила на абордажную, такой удобно рубить. А вот длина была всего сантиметров сорок, кукри чуть короче выходил. И материал клинка странный, не похож на металл.

— По-братски? — поинтересовался Матвей.

— Да, — кивнул Радим. — Вдвоем валили, так что делим честно, но вот финку эту я себе заберу.

— Бери, — легко согласился Шаров, — в основном твоя заслуга, я только уйти твари не дал.

Радим создал руну осознания и осторожно, одним пальцем коснулся лежащего на земле тесака, все же оружие демона, черт его знает, заразит еще чем, а потом рога отрастут. «Материал клинка — кость неизвестного существа, рукоять — неизвестное дерево — вспыли в его голове данные с руны. — Руны на клинке не опознаны, внутри рукояти неизвестный металл, который излучает демоническую энергию. Данные, опасно ли оружие для человека, отсутствуют».

Радим сильно озадачился, стоит ли пытаться пользоваться подобным клинком, хотя, когда он упокоивал оболочку Орелии, только на демоническом пламени и выехал. Но в итоге, все же схватив рукоять, которая оказалась довольно удобной, поднял демонический тесак. Правда, при этом он был готов отшвырнуть его, куда подальше, но прошла минута-другая, и ничего не произошло.

— Стремно, да? — поинтересовался Шаров.

— Ох, стремно, Матвей, — подтвердил Радим. — Погоди минутку, не трогай пока ничего.

Зайдя в дом, Радим оторвал кусок простыни, обмотал клинок тряпкой и убрал в рюкзак, потом будет разбираться.

Вернувшись к останкам демона, он ухватил костяк и отшвырнул его в сторону, чтобы не мешал трофеи изучить. Присев, он стал рассматривать руны. Две пришлось перевернуть. С минуту он таращился на них, после чего развел руками.

— В общем так, напарник, я понятия не имею, что это за символы, но сдается мне, что все они как-то завязаны на демоническую силу. Предсказать, что случится после использования, я не могу. Есть вариант сходить по одному адресу тут, там живет местный маг, может, он знает, как они на людей влияют.

— А далеко? — озадачился Ворот.

— А хрен его знает, где нас выкинуло, в принципе, посмотреть недолго. Ладно, доставай пакет, делим наобум. — Радим показал на три руны, — эти мне, эти тебе, не вздумай брать голыми руками.

Матвей кивнул и, используя кукри, быстро сложил свои плашки в пакет. Радим последовал его примеру. Дальше шмонали обычные трупы, каждый свои. Радиму досталась серьезная плашка резерва, две силы и довольно мощная огненная руна с того самого поджигателя, что решил его спалить. Еще были подняты два меча с изрядной долей миродита, кинжалы и десяток пластин, которые он спорол с куртки, а Матвею, помимо оружия, досталась вполне приличная тяжеленная кольчуга. Ну и тоже пластин нарезал.

— Радим, а как мы это все попрем? — глядя на трофеи, озадачился старлей.

— Правильный вопрос, — кивнул Вяземский. — Идти на охоту нужно налегке, так что ничего мы с собой не попрем, нычку в этой хибаре сделаем, я ее зачарую, будем уходить, заберем. В крайнем случае, у меня прямой переход есть, сгоняю сюда и притащу.

Шаров согласно кивнул, в отличие от Радима он ходоком не был, служил конторе, получал зарплату, и трофеями не был избалован.

На оборудование тайника потратили еще десять минут. Припрятав добро, Радим направился к ближайшему переходу, попутно объясняя напарнику, как тот работает. Делиться с ним моноклем, который позволял их видеть, не пришлось, Ворот поднял со своих трупов целых два, смотри — не хочу.

Радим объяснил, как искать дорогу, Матвей схватывал на лету. Первым делом Дикий проверил, сколько скачков до хижины Стефана, и был приятно удивлен: до рунника, который растолковал ему, как тут все устроено, было не так уж и далеко, всего тринадцать переходов. До базы русов, с которыми можно поговорить, куда как дальше. Хотя, о чем он? У него же теперь есть руна ключа, он может сходу открыть прямой путь к заставе русов, вот только, сколько это энергии сожрет? Ладно, не горит, может, потом в гости сходят.

— Идем к моему знакомому, — начал инструктировать напарника Радим, — он сможет нас просветить по поводу плашек, что мы с демона подняли. Дорогой охотимся на черных, набиваем руны. Все, погнали, — и первым прошел через фантомное зеркало.

С той стороны оказался кусок леса, крохотный, куда ни посмотри, видно его край. Найдя взглядом переход, до которого всего десять метров, он дождался появления Матвея и пошел на новый скачок.

— Охренеть, — только и смог сказать Радим, разглядывая руины Кремля, с лишившейся верхушки Спасской башней.

Он сделал шаг, отходя в сторону и давая пространство Шарову. Нога наступила на что-то в траве, в утренней тишине острова раздался отлично слышимый громкий треск. Опустив глаза, он увидел берцовую кость.

— Вот это да! — появляясь у него за спиной, выдал Ворот.

— К бою, — приказал Радим, видя, как сразу десяток черных теней появились из завалов и руин. — Отходишь в сторону. Те, что на тебя наводятся, твои, те, что на меня, соответственно, мои. Их убивают как холодняк, так и свет. Стрелы с миродитовыми наконечниками тоже работают. Не так хорошо, как рассечь тень, но все же распадаются секунд за двадцать, и прыть теряют, но эти так, мелочь, тут такие черные отжираются… А вот, кстати, такой. — Он указал рукой на взбежавшую на завал из красного кирпича охрененно здоровенную кракозябру габаритами с медведя, вставшего на задние лапы.

— Ох, — выдал Матвей, отошедший от Радима метров на десять, — не уверен, что такого можно стрелой взять.

— Тебе и не надо, — остановил его Радим. — Своих выбивай, вон на тебя четверо навелись, тут и сотни метров не будет, так что давай, не зевай, они их проскочат секунд за двадцать.

Сам он достал рогатку, приоткрыл жесткий подсумок, полный соляных шариков, и приготовился ждать. На него неслось шесть теней, небольших, прямоходящих. Каждый индивидуален, задолбаешься описывать, но это была мелочь.

Тренькнул арбалет Ворота, и болт вошел в грудь теневика, несшегося впереди, он был крупнее остальных