Букет кактусов - Лариса Уварова

– О, подлый изменник! – Александра театральным жестом заломила руки.

Африканец смущенно усмехнулся.

– Да, я уже подумал, что сейчас мне придется трудно. Но этот Алиса ничего не успел сделать – Иисус милостив! Только он ко мне прижался, как тут вошли Вьетнамец и прокурор Сережа. Почти совсем голые. Я мычал и бры... брыкался – правильно? Вьетнамец прогнал этого Алису и сказал, что я никакой. Значит очень пьяный, да?

– Точно, – хмыкнул Вано. – Выходит, ты их убедил.

– Я очень старался. Там было большое растение... Я думаю, оно теперь алкоголик. Если бы я сам выпил все это, то я бы с вами сейчас не разговаривал!

Все захохотали.

– Вьетнамец подошел и посмотрел мне в глаз, вот так, – Рэй показал, как ему оттягивали веко. – Сказал, что черный совсем не умеет пить. Сережа ответил, что меня надо отвезти в отель, для меня удовольствия уже закончились. Вьетнамец пошутил по этому поводу, и они засмеялись. Потом они стали разговаривать. Немножко.

– О чем они говорили?

– Да так – ни о чем. Говорили про свое мероприятие, что все было в лучшем виде, как всегда у Вьетнамца. Сережа его хвалил как хозяина. Прокурор в гостях у бандита говорил ему комплименты! Вот только, говорит, наш негр нажрался как свинья. «Извини, Вьет, представления не получилось», – он так и сказал. Я очень жалел, что не могу дать ему ногой по зубам.

– Что же дальше?

– Дальше Вьетнамец ответил: «Ничего, мы его посмотрим у тебя через неделю. Я хочу, чтобы негр там был». Он очень плохо говорит по-русски, я еле-еле понимал... Тогда Сережа сказал: «Нет, я могу вас собрать только через две недели». Он объяснил, что седьмого ноября день смерти его отца, который умер год назад, и в этот день он будет с семьей. «Хорошо, – сказал Вьетнамец, – пусть будет через две недели. Тогда в следующую субботу мы соберемся у Леника без тебя». Они еще похлопали меня по лицу, посмеялись, а потом вышли. Еще через какое-то время я услышал, что вечеринка заканчивается. За мной пришли ребята, посадили в машину и отвезли в отель. По дороге я стал немножко приходить в себя. А остальное вы знаете.

– Ну что ж, детки, все складывается неплохо, – подвел черту Вано. – Значит, ваша «голубая полночь» случится четырнадцатого. Времени у нас уйма, каждый знает, что ему делать, поэтому лишний раз светиться вместе не стоит. Следующую явку назначаем на среду, одиннадцатое ноября, в восемь вечера. А до того времени лично мне есть чем заняться.

Он встретился глазами с Александрой и фыркнул.

– Виноват, детка, превысил свои полномочия. Это тебе у нас по должности положено вести собрания.

– Не стоит извиняться. У меня нет ни дополнений, ни вопросов. Вернее, один вопросик имеется: как обстоят дела с информацией на Жемчужникова?

– Я же сказал – «мне есть чем заняться». Именно этого чиновного господина я и имел в виду. В следующую встречу передам тебе все, что удастся раскопать.

– Кто еще, кроме меня, хочет кофе?

Рэй вскочил с дивана и увлек с собой Сашу.

– Пойдем, босс, сейчас ты у меня займешься грязной работой, будешь мыть посуду.

На кухне он сказал:

– Это очень удачно, что в следующую субботу прокурор Сережа занят – я тоже занят! Мне надо быть в Москве. Вернее, нам с тобой.

Девушка обвила руками его шею.

– Не имею ничего против, здесь все равно делать нечего. А зачем?

– Седьмого ноября бизнес-ужин. Я уже получил приглашение. Думаю, мы должны пойти туда вместе, этикет требует присутствия дамы.

Саша захлопала в ладоши.

– Какой он славный, этот этикет! А у меня как раз завелась энная сумма, которую мне просто необходимо потратить в столичных магазинах.

– Подожди, Саша, ты меня не поняла. Мы не просто так туда пойдем – там будет Борис.

Радость погасла на лице девушки.

– Нет, тогда я не могу. Ты что, Рэй? Он меня увидит, и весь мой план полетит к чертям!

– Конечно, он тебя увидит. Но кто сказал, что он тебя узнает?

«Черт возьми! А ведь он прав... И как я сама не догадалась?»

– Ты думаешь, милый, что парик сделает меня достаточно неузнаваемой? Боюсь, совершить над собой пластическую операцию я уже не успею!

– Саша, какая операция! Вполне достаточно цветных контактных линз. Твои глаза, понимаешь? Если они будут другие, он никогда не догадается... Прическа тебя уже сильно изменила, но можно еще посоветоваться с имиджмейкером. Ну, решайся!

– Да что тут решаться, Рэйчик... Когда едем?

– Летим. И прямо завтра утром. Наш детектив с его конспирацией меня уже достал!

– Надеюсь, у вас хотя бы хватит ума не брать билеты на соседние места? – прозвучал насмешливый голос за спиной у Саши. – А что до детектива, который тебя достал, парень, то он явился сюда на запах твоего сбежавшего кофе!

Строго говоря, это был не совсем ужин. Однако отсутствие необходимости рассаживаться в соответствии с чинами и безошибочно орудовать всем ассортиментом ножей и вилок ничуть не принижали это шоу для московской элиты в глазах его многочисленных участников и участниц.

Среди последних никому не известная гостья столицы, на днях прилетевшая из провинциального Воронска, была, пожалуй, самой неискушенной. И хотя она целую неделю морально готовила себя к «первому балу», однако великолепие шведского стола и роскошь вечерних туалетов произвели на нее довольно сильное впечатление.

И вместе с тем девушку не покидало чувство, что она не туда попала. Что к этому «потолку», на верхушку, всплыло... ну, словом, то, что обычно и всплывает. И потому она, Саша Александрова, хотела бы оказаться где-то в другом месте, но не здесь. Ей было очень неуютно в этом огромном шумном зале, среди дорогостоящих валютных шлюх, где умные лица над воротничками от Диора и тысячедолларовыми галстуками были почти такой же редкостью, как несчастная «Королева Виктория» тысяча восемьсот пятьдесят второго года...

И все-таки было кое-что, ради чего стоило сюда пойти. Зеркала холла, которые слепили глаза стократно размноженными отражениями светильников, мрамора и позолоты, неожиданно показали Саше нечто еще более ослепительное: потрясающую пару, которая как будто сошла с обложки журнала или с экрана голливудской мелодрамы. Высокий белозубый негр атлетического сложения (по своему обыкновению, элегантный, как рояль) и платиновая блондинка с фигурой топ-модели – они дополняли друг друга столь же экстравагантно, сколь и эффектно.

Александра подумала, что не зря она грохнула на свое простенькое платьице, открывающее спину и почти не скрывающее бедер, почти треть «гонорара», полученного от Рафика Мамедова. Его жемчужно-серый тон прекрасно оттенял матовую кожу девушки и ее голубые глаза. Она все еще не утратила своей бледности, в которой, благодаря стараниям косметологов и оживляющей силе любви, теперь нелегко было распознать последствия недавнего пребывания в зоне. Зато ее фигуре два месяца свободы явно пошли на пользу: она округлилась именно там, где это было необходимо.