Тропа глупца (СИ) - Sleepy Xoma

— Это хорошо?

— Ты даже не представляешь, насколько. Я помню того злобного подростка, помню прущую из него жестокость и желание убивать. Ты стал мягче. Наверное, Рилат все-таки сумел кое-чему тебя научить.

— Я честно пытался, но этот тип сопротивлялся, отбрыкиваясь руками и ногами, — запротестовал капитан наемников. — Как был ненормальным, помешанным на своей мести, так и остался таковым.

— Соглашусь с учителем. Я убиваю все также хорошо и, — Антэрн на миг запнулся, едва не сказав, что спит после этого крепко, — не испытываю ни малейших угрызений совести.

— Одно дело уметь убивать, другое — желать этого, — назидательно ответил ему Шиссрэн. — Я вижу, что ты стал другим, изменился. Это все она?

— Думаю, да.

— Это не мое дело, но… почему она — все еще не твоя женщина?

Антэрн горько усмехнулся.

— Учитель, как бы я хотел этого…

— М-м?

Их взгляды встретились.

«И ты думаешь, что я возьму и раскрою тебе свою душу, нет, серьезно»? — подумал он.

Шиссрэн ничего не говорил, лишь в уголках его темно-зеленых, прорезанных цепью небольших красноватых сосудиков, глаз притаилось лукавство.

— Я, — неожиданно для себя выдавил Антэрн, — я не могу.

— Не можешь чего?

— Не имею права ее любить. Кто она, и кто я? Что я могу дать такой женщине, как она? — Слова, лились из его рта все быстрее и быстрее, мечник говорил спешно, точно давясь ими, будто бы боялся, что старик сейчас оборвет его и не даст договорить все то, что так долго лежало на сердце. — Ее красота совершенна, она известна и богата, она — идеал. А я?

— А ты, мой мальчик, лучший ученик, появлявшийся в нашей школе за все годы, что я провел тут. Да что там, я вообще нигде не видел такого дара, как у тебя! В шестнадцать лет ты сравнялся с Килом и мной. Страшно представить, на что ты способен сейчас. Скажешь, нет? Рилат подтверди!

Тот лишь отмахнулся.

— Бесполезно говорить, я уже пытался.

— Что мне с таланта? — не обратил ни малейшего внимания на их слова Антэрн, чем вызвал очередной горестный стон Рилата.

— Ну не о деньгах же тебе беспокоиться, в самом деле? — проворчал он.

— Конечно, нет, — оборвал его Антэрн. — Золото — наименьшая из проблем. Каждая победа делает меня богаче — я не вижу ничего плохого в том, чтобы забрать у мертвые ненужные для них вещи. Проблема во мне. Месть — смысл моей жизни, не ее.

— А что делать будешь, когда отомстишь? Или ты из этих, что готовы добиться справедливости — ну, по их мнению, — даже ценой жизни?

— Нет, я не планирую закончить, как герой какой-нибудь дрянной ярмарочной пьески. Когда отомщу — а это будет уже скоро — просто уйду. Я же знаю, что распугиваю всех потенциальных женихов, а когда меня не станет, Тиша сможет найти себе достойного мужчину.

Рилат выругался и отвернулся, а Шиссрэн фыркнул.

— Мальчик, я, как человек, проживший долгую жизнь и знававший пару женщин…

— Ага.

— Ладно, пяток женщин…

— Ага-а.

Левая бровь Шиссрэна дернулась.

— Мальчик, нарываешься на наказание.

Антэрн сидел с совершенно непроницаемым выражением лица. Шиссрэн пару секунд побуравил его взглядом и продолжил:

— Так вот, как человек, знававший…м-м-м, до хрена женщин, я могу тебе поведать одну мудрость.

— И какую же?

— Если она тебе нравится, не усложняй. Не нужно, как идиот, терзаться от неразделенной любви. Любишь — будь мужиком и расскажи об этом. Ответит на чувства, хорошо, нет — ну, таков этот мир. Все просто и очевидно, но почему-то тысячи молодых дурней вроде тебя страдают, мучаются, гробят свои нервы и нервы любимых. Просто признайся!

Антэрн некоторое время ничего не произносил, затем склонил голову в знак уважения.

— Твои слова мудры, учитель, но пока что я не могу. Тиша поддерживает меня, просто находясь рядом, и пока что мне нужна эта поддержка. Как только закончу все дела…

— Ага.

Антэрн злобно зыркнул на ухмыляющегося воина.

— Как только принесу голову врага…

— Ага-а-а.

Золотое Копье не был бы собой, если бы не воспользовался первой же возможность, чтобы расплатиться с учеником его же монетой. Многим грязным трюкам Антэрн научился именно у прославленного копейщика. У него же освоил железную истину: кто во время боя поддается эмоциям, умирает.

Именно поэтому он с каменным выражением лица продолжил.

— Обязательно поговорю с ней. А пока прошу ничего не раскрывать.

— Конечно, конечно. Как скажешь, — голос старого воина источал мед, и только опытное ухо мастера меча могло расслышать ядовитые нотки. — Но учти, мальчик, чем дальше бежишь, тем сложнее. И вот еще что.

— Да?

— Ты ведь можешь помереть до того, как отомстишь, и в этом еще один плюс говорить женщине, которую любишь, что ты к ней чувствуешь.

— Почему? — тупо переспросил Антэрн.

— А больше раз переспишь с нею.

Тишайя наблюдала за схваткой Рииса с одним из наставников школы — имя его она не запомнила. Воин выделялся железными мускулами, высоким ростом и почти полным отсутствием шеи, что, впрочем, ничуть не мешало ему двигаться со змеиной грацией и атаковать столь быстро, что Риис отбивался лишь с очень большим трудом.

Его нога полностью зажила, благодаря чему скорость молодого богатыря заметно увеличилась, а в схватку он, как и всегда, вкладывал всего себя.

Тишайя уже давно стала понимать, что же именно Ант рассмотрел в этом пареньке. Риис, кроме шуток, был неограненным алмазом, самородком, чьей главной проблемой была набитая ватой башка! И вот из нее-то как раз сейчас старательно выбивали всю дурь — Риис пропустил хороший удар в висок.

Конечно же, тренировочные мечи делались из дерева, а бойцы носили специальные мягкие шлемы, однако удар подобной силы просто обязан был свалить нормального человека с ног.

Не свалил! Риис крякнул, тряхнул головой и продолжил схватку.

На этой же площадке сражалась и Эйриша — девушка прыгала вокруг невысокого, но подвижного, точно ртуть молодого воина, который, как и она, был вооружен короткими учебными мечами.

Она все пыталась попасть по пальцам своего противника, или задеть его предплечья, но получалось это неважно — тот и не думал подставляться. Сама Тишайя бы без проблем смогла бы пробить этого мечника даже одной рукой, она видела множество недостатков в его технике, однако советовать ученице — а она все больше и больше стала смотреть на девушку именно в этом ключе — было просто неправильно. Та должна набить свои шишки и двигаться вперед, а для этого поражения обязательны.

«Главное», — она потерла покалеченную руку, — «чтобы шишки эти не сделали ее инвалидом».