Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ) - Пилипенко Мария

-- Ох, -- только и могла сказать девушка.

Он убрал руку, и она разочарованно вздохнула. Но рука вернулась, и уже два пальца скользнули внутрь, делая ещё приятнее, туже и глубже.

Он ласкал именно там, где больше всего хотелось, и делал это так, что у нее перед глазами все поплыло. девушку несло неумолимой волной куда-то, и тогда он накрыл ее губы своими губами и нажал особенно сильно. Она вскрикнула, сотрясаясь то острого удовольствия. Не разрывая поцелуя, он снова убрал руку и очень медленно попытался ввести в нее три пальца, но получилось совсем неглубоко, потому что в ней было невероятно тесно.

И он убрал пальцы.

Его рука ласкала ее все нежнее и легче. Ее удовольствие стало стихать, даря покой и негу. Девушка прерывисто вздохнула и прикрыла глаза, расслабляясь. И моментально уплыла в сон, свободно раскинувшись на кровати, словно ужасно устала. На ее губах застыла улыбка, между ног все горело, но это был приятный огонь.

Она ещё раз сладко потянулась, ловя отголоски удовольствия, обхватила любимого руками и уснула со счастливой улыбкой.

Лестер смотрел на нее со смесью нежности и восхищения. Фалина оказалась удивительно чувствительной и податливой. Такой трепетной, трогательной, такой влюбленной, отзывчивой на ласку.

Ему невольно припомнился ее рассказ о сватовстве. Подумать только, что это сокровище могло достаться одному из тех недостойных даже ее взгляда женихов. Тот высокий тощий граф с кучей ребятишек сделал бы ее нянькой, служанкой, которую бы даже не замечал и не факт, что навещал бы в постели. Она бы жила рядом с ним словно тень и прожила бы жизнь тени.

А тот неприятный сластолюбец-барон замучил бы ее постельными утехами. Нелюбимый и мерзкий, привил бы ей ненависть ко всему, что связано с постельными делами. Она ходила бы постоянно беременной, а он тем временем развлекался бы с очередной служанкой, подвергая ее унижениям. И так длилось бы, пока она не умерла бы в родах.

Лестер не допустит такого. Он будет следить за ее здоровьем. Пара ребятишек, не больше. Много свежего воздуха, здоровая пища и любовь мужа, что еще нужно женщине? Как он сказал, любовь?

Лестер вздохнул.

Он сегодня увлекся. А ведь хотел ограничиться только поцелуями.

Надо сказать, это было приятно и возбуждающе. Да и, честно признаться, его тело не осталось равнодушным. Казалось, он чувствовал все, что испытывала она. А ей было хорошо с ним, он готов поклясться в этом.

Лекарь был очень осторожен, растягивал и готовил ее к будущей супружеской жизни не торопясь, постепенно, отвлекая поцелуями. Боги, как же в ней тесно, его пальцы протискивались с трудом. Но это только начало, постепенно ее тело привыкнет.

Мужчина повернулся на другой бок и со вздохом закрыл глаза. Ему даже было страшно представить, что кто-то другой без всякой жалости и подготовки грубо лишил бы невинности его девочку. Какое счастье, что эта несправедливость не случилась! Ей ведь уже почти тридцать. Это не шутки. Тело уже не то, что в восемнадцать или даже в двадцать пять. Тут важно не допустить разрывов, забывшись в грубом нетерпении. Не причинить боли, не внушить отвращения. Ей должно понравиться то, что происходит между супругами.

Он снова открыл глаза и потер лицо рукой. Сон не шел. Лестер подумал, что он все-таки молодец. Не потерял голову, не переусердствовал и не перешел грань. Не капли крови и никакой боли. А ведь он видел совершенно ужасные случаи. Жестокие разрывы, травмы и воспаления даже у совсем молодых женщин, которых не жалели мужья. Считали, что ничего страшного, там повредить ничего нельзя, потому что всем всегда больно и всегда кровь. И вызывали лекаря только тогда, когда уже было поздно и жена в лихорадке не могла подняться с постели. Уж насмотрелся Лестер на эти ужасы достаточно для того, чтобы быть сверхосторожным со своей любимой…

Любимой? Хм…

Лестер снова посмотрел на нее. Сладко спит и улыбается во сне. Самая большая ему награда. Признаться, он переживал. Он никогда не был у женщины первым. Да, как лекарь, мужчина все знал в теории, проводил осмотры, но так, чтобы спать с девственницей — такого опыта у него не было. Что ж, для дебюта неплохо.

Он еще о чем-то думал, но незаметно уснул.

***

-- Целовал твои ноги? -- Вайолет невольно отвернулась, чтобы скрыть волнение.

-- Не только ноги. Он сказал, что это будет ночь поцелуев. Он целовал меня всю! Это было... волшебно!

-- Так между вами было что-то?

-- Ну…Того, о чем ты говорила -- не было. Но... он делал очень приятные вещи...

-- Тебе понравилось?

Фалина смутилась и не ответила прямо.

-- Это очень плохо?

-- Нет, это... -- но Вайолет так и не смогла закончить мысль. Слова застряли у нее в горле, перехваченном спазмом.

Ей вдруг стало до боли обидно за себя. Лекарь дарит Фалине такую любовь, о которой ей даже не мечтать. Эмиль с ней никогда таким не будет. Да и, похоже, никаким он с ней уже не будет. Вайолет нахмурилась.

-- Ты все правильно сделала, Фалина. Но знаешь, больше не рассказывай мне ничего. Не нужно, -- глухо прошептала она.

-- Ладно. Хорошо. Вайолет, а... как та твоя таинственная любовь... Все хорошо? -- счастливая девушка лукаво улыбнулась, припомнив признание подруги.

Какая удача, что Вайолет в этот момент смотрела в окно, потому что лицо ее болезненно исказилось, а правый висок прорезало болью. Графиня прижала пальцы к пульсирующему виску и прикрыла глаза. Горло снова сдавило спазмом, но Вайолет преодолела внутренний барьер и честно ответила, хотя могла бы утаить правду и пощадить свою гордость.

-- Хорошо? Нет... Я проиграла, Фалина.

-- Не может быть! -- подруга недоверчиво улыбнулась.

-- А вот и может... -- Вайолет смотрела в окно ничего не видящим взглядом, растирая висок.

-- И что же ты будешь делать?!

-- А что можно сделать, если тебя не любят? Нужно признать свое поражение.

-- И ты не предпримешь никаких шагов? Ничего? Сдашься? Не верю. Это так на тебя не похоже! -- недоумевала Фалина.

-- Сдаться и признать поражение -- две разные вещи. Иногда смириться тяжелее, чем бороться. Нужно мужество, чтобы посмотреть правде в глаза. Но я выдержу. И больше не стану выпрашивать любви. Хоть и безумно люблю. Скажу тебе больше. Если моя любовь действительно ему не нужна, я сама сожгу мосты, -- Вайолет облизала пересохшие губы, убрала пальцы с виска и повернулась к подруге с улыбкой.

-- Пусть у тебя все будет хорошо, подружка. Ты заслужила, как никто. Держись за своего лекаря. Верю, что ты будешь с ним счастлива. Когда вы с лекарем поженитесь, то уедете от нас. Пиши мне, ладно?

Фалина порывисто обняла подругу. Ей вдруг стало больно от осознания, что они расстаются. Скорее всего навсегда.

-- Послушай! Можно тебе как-то помочь? Купить зелье у колдуньи! Хочешь, я...

Но Вайолет прервала ее.

-- Нет! Нет... Такая победа не для меня. Да и победа ли... – и вдруг она неожиданно рассмеялась, украдкой вытирая глаза, -- знаешь, Фалина, когда я была маленькой, то мечтала, что вы с отцом поженитесь, и мы будем жить все вместе одной семьей, представляешь? Вот глупая…

-- Обещай писать мне! -- Фалина изо всех сил обняла Вайолет.

-- Обещаю!

Они еще долго стояли обнявшись.

Глава 41. Летящий огонь

Как только стало известно, что король болен не чумой, Эмбер смогла покидать карантинное крыло. И первое, куда привел ее величество лорд Уэйд, это на поляну рядом с замком, где иноземный купец показывал новое смертоносное оружие, работающее на волшебном порошке.

За воротами на расчищенной от снега площадке стояло несколько деревянных станков с укрепленными на них железными толстыми трубами, похожими на кувшины в половину человеческого роста. Хозяин этих творений вместе с помощниками низко поклонился ее величеству. Недалеко на поляне, у лесной опушки, были выстроены деревянные заграждения и установлены силуэты вражеских воинов.

-- Для чего все это, лорд-канцер? – полюбопытствовала королева, кутаясь в шубу.