Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ) - Пилипенко Мария

Лестер хмуро взглянул на себя в зеркало. И трепет рассеялся, словно сон. Да, он знает, что такое любить. Любит ли он сейчас? А если нет, тогда зачем все это? Ради приданого? Ради того, чтобы спасти сына Луизы? Ради того, чтобы Фалина не ушла в монастырь? Или чтобы не остаться одному до конца своих дней? У Лестера не было однозначного ответа. Он совсем запутался, измучился сомнениями и угрызениями совести.

Он знал, что такое брак без любви. Помнил, какой уродливой может стать совместная жизнь с нелюбимой женой, когда сердце вдруг неожиданно, но неудержимо вспыхнет любовью к другой.

Помнил один вечер из своего детства. Он мальчик лет двенадцати. Прячется на сеновале, чтобы не слышать скандала и слез матери.

«Ты снова идешь к ней, Таддео? Стыда у тебя нет! Как ты можешь?! Ты знаешь, что говорят люди?! Меня не жалеешь, так хоть сына бы постыдился! Он ведь уже большой, все понимает! Таддео! Вернись!»

Лес сидит на сене в сарае под самой крышей, словно хочет спрятаться от реальности. И видит в сумерках силуэт отца. Его рубашка ярко белеет в темноте, удаляясь по тропинке в сторону рыбацкого поселка. Лес спускается и бежит к матери, чтобы утешить ее. А на следующий год, когда по острову прокатилась эпидемия, забрав с собой множество их друзей, любимую бабушку и маленькую сестренку Лиззи, отец однажды появился на пороге с младенцем на руках. Его любимую, как и многих других, забрала с собой смерть. И матери пришлось смириться. Принять сына чужой женщины и растить, как своего.

А теперь Лестер хочет повторить путь своего отца, которого привык осуждать. Хочет создать семью с женщиной-другом и сыном от любимой. Ну не безумие ли это?!

Лестер боялся, что когда-нибудь также, как отец, потеряет голову на старости лет и сделает несчастной свою жену и детей. А вот если бы рядом была Луиза, ни одна женщина в мире не смогла бы затмить ее в его сердце.

Но сейчас в спальне ждет его не она…

Мужчина стоял у зеркала растерянный, неуверенный, полный сомнений, что поступает правильно. Он боялся быть нечестным с Фалиной. Она надеется на любовь и счастливую жизнь, а сможет ли он дать ей это? Видит ли он в ней ту единственную, с которой готов прожить всю жизнь? И увидит ли когда-нибудь? Да и увидит ли в ком-то вообще? После свадьбы Луизы, после ее смерти сердце его словно окаменело. Вдруг он больше не способен любить? Так может честнее все рассказать Фалине?

Вот сейчас выйти к ней и честно признаться?

И Лестер шагнул в комнату, освещённую только светом камина. И увидел Фалину, так трогательно и робко сжавшуюся на кончике кровати.

Ну, хорошо, он сейчас во всем ей признается, и что будет дальше? Не с ним, а с ней. Какой это будет удар для нее. Она только поверила, что счастлмвая жизнь для нее возможна, что она кому-то нужна, и вдруг он разрушит ее мечты. А ведь она любит его.

Что ее ждёт, если он сейчас отступится от нее? Монастырь? Она перестанет кому-либо верить. Нет не монастырь... Она не будет жить...

Лестер тяжело сглотнул, понимая всю ответственность перед доверившейся ему женщиной. Нет, он не сможет разбить ей сердце. Он защитит, спасет эту глупышку. Если его сердце все равно уже мертво, и он никогда никого не полюбит, так почему бы не с ней? Итак...

Он сделал шаг в темноту и закрыл глаза. И невольно вспомнил, как это было у него, когда он действительно любил. Когда Луиза впервые привела его на ту, до боли знакомую улицу, на второй этаж, в маленькую квартирку, которая стала для них настоящим раем.

Лестер сделал шаг в прошлое и... опустился на колени. Протянув руку, он дотронулся до стройной ножки, прикрытой длинной ночной рубашкой.

Он опустил лицо к ее коленям, и провел ладонями по прохладному шёлку, скрывающему нежную девичью кожу.

Ей тогда был 21. Смелая и решительная, она не побоялась того, что они не венчаны. Она звала его в шутку магистр... И время покачнулась, возвращая ему ее голос:

«Я думала, что вы хулиган, магистр... Что вы гордец и грубиян, а вы... Вы -- нежный...»

Это непрошенное видение словно прорвало плотину чувств, загнанных им уже давно в глубь души. Мертвые воспоминания ожили, оживляя ту, которую поглотила смерть.

Его пальцы сами собой потянули простые батистовые юбки вверх, а губы прильнули к нежной девичьей коже. Разум оставил его в тот миг, и Лес понял, в чем смысл жизни. В том, чтобы целовать ее ноги. И этот миг запечатлелся в вечности. Там, у ног Луизы, его сердце всегда будет живо.

Фалина никак не ожидала того, что сделал лекарь. Она готовила себя к тому, о чем предупреждала ее подруга. Сначала он ляжет рядом и притянет ее к себе. Потом жадно обнимет, поднимет шелковую рубашку, возможно, даже снимет ее совсем и ... и сделает то, о чем говорила ей Вайолет. То, от чего бывают дети.

А он... Он вдруг встал перед ней на колени, и ее душа замерла. Он прижался губами к ее ногам, и даже сквозь шелк они обожгли ее сердце. Эти чудесные, нежные, тонкие пальцы, о которых она так мечтала, легко проскользили по шелковой ткани.

Он провел ими по ее ногам, от коленок до самых лодыжек, медленно вниз. А потом снова вверх, увлекая край рубашки все выше, оставляя на коже влажные следы поцелуев. Фалина мечтала о прекрасной любви, но такого она даже в мечтах представить не могла. Чтобы этот удивительный человек стоял перед ней на коленях и целовал ее ноги! Фалина вдруг показалось, что ещё немного, и она умрет от счастья. А нежные ладони гладили, скользили по коже. Это было слишком прекрасно!

Она взяла в ладони его лицо:

-- Лестер... Что это? Это что, слезы? Вы плачете?!

И он словно очнулся. Он снова в своей комнате, у камина, где он жарил для нее каштаны, рядом с кроватью, где лечил на ее спине раны. Держит в руках ее тело, исхудавшее и иссохшее от любви к нему.

И он сжал ее ладони в своих и покрыл их поцелуями, затем потянулся и приник поцелуем к ее губам. Таким горячим, таким откровенным, что Фалина потерялась в океане чувств, забывая, кто она и где.

Когда он отпустил ее губы, девушка вдруг откинулась на спину и решительно потянула вверх свою рубашку. Она знала, как все должно быть, и была полна решимости отдать себя любимому мужчине.

Но он остановил ее руку.

-- Не торопись.

Лестер склонился к ее лицу и шепнул в самые губы.

-- Пусть эта ночь будет ночью поцелуев. Я хочу, чтобы ты не боялась, чтобы ты узнала меня. Исследуй меня руками, прикасайся всем телом, познай губами. И если тебе понравится, завтра утром я попрошу твоей руки.

А потом она ощутила его дыхание на своих губах.

-- Обещаю, я буду только твоим, Фалина...

Ее приоткрытых губ коснулся его язык. Дыхание девушки сбилось, и словно искры вспыхнули в сердце. Фалина даже застонала, подаваясь навстречу.

Он учил ее поцелуям. Сначала совсем лёгким, но постепенно они проникали друг в друга все более жадно. И каждый новый поцелуй был для нее откровением, и ни об одном она не жалела.

Его ладони блуждали по ее телу, гладили, сжимали, дарили удовольствие.

Он учил ее прикасаться, гладить, ласкать.

-- Я весь для тебя, Фалина. Бери меня, трогай, владей…

И она трогала, гладила и целовала. И теряла голову только от прикосновений и поцелуев.

Постепенно напряжение в ней нарастало. Все тело горело, внутри словно ширился голод. Она прижималась к нему, едва сдерживая рвущееся из груди дыхание. Ее всю распирало, трясло от желания чего-то большего.

Тогда его пальцы коснулись низа ее живота, поглаживая и даря новые ощущения. Сладкие-сладкие, от которых все ее тело бросило в жар, на лбу выступила испарина, а щеки вспыхнули огнем.

Вайолет все рассказала ей, и было немного страшно.

-- Лесси, будет больно?

-- Я никогда не причиню тебе боли.

-- Будет кровь?

-- Никакой крови, ни капли. Ты мне доверяешь?

-- Да…

Его пальцы были волшебными, извлекая из ее груди жаркие вздохи. Она поняла, чего хотела. Именно этого.

И вдруг один его палец осторожно и медленно вошел внутрь нее. Она было напряглась, но он заглушил страх поцелуем. Надавил пальцем на какую-то точку, и ее тело прошило удовольствием до дрожи.