Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ) - Пилипенко Мария

Оторвавшись от воспоминаний, Аллард рассматривал свою руку, на которую падал горячий луч, и вдруг увидел, что рядом на кровати сидит девочка лет шести. В кружевном розовом платье, с золотистыми локонами, подхваченными атласной лентой.

-- Ты кто? – удивился мужчина.

-- Твоя дочь, -- улыбнулась девочка, расправляя складочки платья. И что-то в этом жесте показалось ему смутно знакомым.

-- У меня нет дочери, -- возразил Аллард, с удивлением подмечая, что девочка действительно чем-то неуловимо похожа на него.

-- Я уже есть, только еще не родилась. Я еще в животике у мамы. Но когда я появлюсь на свет, ты будешь очень сильно любить меня, и мы с тобой будем лучшими друзьями.

Аллард с удивлением слушал ее, не понимая, как он может так реально видеть того, кто еще даже не родился.

-- Как тебя зовут? – спросил он.

-- У меня еще нет имени. Придумай мне его.

Он помолчал. Придумать имя? Что-то горячее и приятное разлилось в груди.

-- Я назову тебя Ванесса – явившаяся.

-- Мне нравится, -- кивнула девочка.

-- К тому же… так звали мою маму, -- немного смущенно добавил король.

-- Мне пора, -- девочка внимательно смотрела на него большими серыми глазками.

-- Зачем ты приходила, Ванесса?

-- Помочь тебе выздороветь, -- и девочка положила свою маленькую ручку на его похудевшую руку, как раз в том месте, где ее нагрел солнечный луч, -- закрой глаза, Ларди...

Ларди… Так только мать называла его. Больше никто. Аллард закрыл глаза и еще долго ощущал на руке горячее прикосновение.

А когда потом проснулся, то почувствовал, что болезнь отступила.

***

Когда Алларду стало лучше, его перенесли из карантинного крыла замка в королевские покои. Лестер сам проследил, чтобы ослабевшего после болезни короля устроили со всеми удобствами.

Перепоручив выздоравливающего слугам и сиделкам, лекарь смог, наконец, немного передохнуть. Он мечтал о горячей ванне и очень хотел качественно побриться, а не наспех, как последние дни. Но едва он покинул комнату его величества, как в конце коридора заметил худенькую одинокую тень.

Сердце Лестера сжалось, когда он вгляделся в хрупкую фигурку, не решающуюся приблизиться. Бедняжка Фалина, как же она, наверное, страдала! Думала о нем все это время, переживала. А он… Если быть честным, он совсем забыл о ней, самоотверженно сражаясь с болезнью.

Лестер подошел, вглядываясь в бледное личико.

-- Господин лекарь, как вы себя чувствуете?

-- Все хорошо… А как вы? – его голос невольно дрогнул.

Девушка только неопределенно мотнула головой. И вдруг бросилась ему на шею, прижавшись нежной щекой к его небритому лицу.

-- Боги, Фалина! Мне нужно принять ванну, вымыть волосы и побриться. Я похож сейчас на пещерного человека!

-- Да, да, я ухожу. Вы, должно быть, устали, а я…

-- Я только приведу себя в порядок. А вечером приглашаю вас на ужин. Вы ведь не против?

-- Нет, -- девушка улыбнулась с облегчением. Он здоров, с ним все хорошо. И…он не забыл о ней!

***

Они сидели в его комнате за небольшим столиком, за которым всего несколько дней назад ели поздний ужин одной волшебной ночью. И ведь это было совсем недавно, а кажется, что в другой жизни.

Отправив очередной сочный кусочек божественного мяса в рот, Лестер заметил, что на тарелке девушки стынет нетронутый ужин.

Смотреть вот так, не отрываясь, на собеседника было признаком дурного тона, но Фалина ничего не могла с собой поделать. После всех этих ужасных дней мучительного ожидания дурных известий видеть его рядом с собой здорового, улыбающегося было сродни чуду.

И пусть мужчина уже принял ванную и побрился, образ небритого, уставшего, вымотанного Лестера стоял у нее перед глазами. Так вот, оказывается, какова она, истинная работа лекаря! Да, обычно это консультации дам с головной болью или лечение детских соплей. Но иногда, когда придет настоящая беда, он встретится с ней один на один и будет противостоять опасной заразе в первых рядах, словно воин противостоит врагу. Только тут враг гораздо опаснее, потому что невидим и беспощаден.

Ловя очередной ее взгляд на себе, мужчина вытер рот салфеткой. Как же она смотрит! Это не просто взгляд. Она отдается ему в этом взгляде. Обожает. Преклоняется.

Лестер отложил вилку.

-- Дорогая Фалина, ещё чуть-чуть, и вы протрете на мне дыру своим взглядом.

Девушка тут же опомнилась и виновато опустила глаза.

-- Нет, я не упрекаю вас! -- Лестер коснулся ее руки, -- просто даю понять, что замечаю ваши чувства.

-- Вы говорили с королем о нас? -- она с сомнением посмотрела на жениха.

-- К сожалению, его величество настолько слаб, что...

-- Ясно, -- убитым голосом подытожила девушка, снова опуская глаза.

Он протянул через стол руку и снова накрыл ее пальцы. Холодные и безжизненные. Сердце его сжалось от щемящей боли.

-- Фалина, почему вы не едите? Вы хоть ели что-нибудь без меня? Берегли себя? Высыпались?

И тут же понял, что бессмысленно спрашивать. Потому что не спала, не ела, не жила и не дышала. Еще больше похудела и стала похожа на призрачную тень.

-- Боги, Фалина, что вы со мной делаете? Хотите, чтобы мое сердце разорвалось? -- он выскочил из-за стола и крепко обнял ее. -- Вы выглядите не лучше Алларда. Вы больны?

-- Да... Я больна вами.

-- Ну, тогда вам нужно лекарство. И это лекарство – я. Не хочу больше ждать ни дня, -- негромко сказал Лестер, -- пусть его величество спокойно выздоравливает. Я обязательно попрошу у него вашей руки, но мы с этой минуты больше не расстанемся. Лекарство вам нужно срочно и в больших дозах.

Он вдруг уткнулся лицом в ее плечо и шепнул, -- с сегодняшнего дня ты спишь в моей комнате. Что думаешь?

-- В вашей комнате? – девушка прикрыла глаза. – В вашей постели? Как ваша жена?

-- Да, -- тихо ответил он, -- нам нельзя больше расставаться. Для тебя это опасно. Ты же согласна?

-- Да, -- она сжала в ответ его пальцы.

Глава 40. Вдвоем

Фалина распустила волосы, и те упали шелковистой светлой рекой, рассыпавшись по ее плечам, словно дорожки лунного света. Да, они не были золотыми, как солнце. Они были светлыми, словно холодный ночной лунный свет.

Встав перед зеркалом, девушка придирчиво оглядела себя. Какой ее видит Лестер? Понравится ли она ему? Есть ли, на его взгляд, в ней что-то привлекательное?

Ещё недавно она собиралась посвятить себя Богам, а теперь идёт в постель с мужчиной, с которым их не венчали. Подумав, сняла с себя серебряный медальон с портретами родителей и убрала его в шкатулку. Сегодня ей хотелось, чтобы они с Лестером были только вдвоем.

Раздевшись и облачившись в ночную рубашку, Фалина вышла из-за ширм. Внутри нее все дрожало. Тряслись пальцы, слабели ноги. Она опустилась на краешек кровати и приготовилась ждать.

Девушка очень волновалась, переживала, но не жалела о своем решении. Более того, была полна решимости все довести до конца. Ей хотелось принадлежать этому необыкновенному человеку, пройти с ним жизненный путь. Сейчас Лестер представлялся ей таким красивым, таким желанным, надёжным и заботливым. Он не воспользовался ею, относится к ней серьезно. И то, что сегодня они будут вместе, не говорит о его неуважении. Он хочет венчаться. Но Фалина и правда больше не могла откладывать свою жизнь. Ни на один день. Иначе та никогда не наступит. Через месяц ей будет тридцать. Она уже почти старуха, а если ещё немного подождёт, то Лестер ее никогда не захочет. Вайолет была права. Нравится лекарь? Хватай его обеими руками и не трусь!

Девушка решительно вздернула подбородок, так, как это обычно делала Вайолет, и попыталась подавить внутреннюю дрожь.

Лестер разделся ко сну, оставив только ночные штаны и рубашку. Осмотрел себя в зеркале и старательно прикрыл шрамы на щеке волосами. А потом долго всматривался в свое лицо. И опустил глаза.

Сумеет ли он полюбить эту женщину по-настоящему? Получится ли у него создать с ней и Беном семью? Почему-то сейчас эта его затея начала казаться ему полным безумием. Сын человека, которого Лестер ненавидел. Женщина, которая заставляет его сердце сжиматься от жалости, сочувствия, нежности и желания уберечь. Женщина, которую он ощущает скорее другом, сестрой, дочерью, кем угодно, но не любовницей. И пусть он уже давно разучился любить и желать, но он ещё помнит, как это с ним бывало, когда рядом была Луиза. Он помнил тот восторг, когда сбивается дыхание, а дрожащие пальцы путаются в одежде, срывая ее в нетерпении. И даже от воспоминаний сердце его дрогнуло и сладко сжалось. Он невольно представил смеющиеся карие глаза, ямочку на алеющей щеке и маленькую теплую ладонь, скользящую по его груди в вырез рубашки. И все в нем в один миг встрепенулось.