Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

а затем в Президиум Верховного Совета СССР с ходатайством о помиловании. В связи с этим дело поступило в уголовно-судебный отдел Прокуратуры СССР. После глубокого изучения материалов дела, я, прокурор отдела, подготовил проект заключения и доложил его Р. А. Руденко — Генеральному прокурору Союза ССР. Приговор суда законный и обоснованный. Виновность всех осужденных бесспорно доказана. И то, что В. С. Велемирова не заслуживает ни малейшего снисхождения и должна понести суровое наказание, сомнений не вызывало.

И вот спустя тридцать лет я снова листаю знакомые листы уголовного дела. И только в самом конце его я увидел документ, которого прежде не было, — копию постановления Президиума Верховного Совета СССР о рассмотрении ходатайства о помиловании Велемировой В. С., осужденной к высшей мере наказания. Этим постановлением, подписанным Председателем Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошиловым и Секретарем Президиума Верховного Совета СССР Н. Пеговым, ходатайство В. С. Велемировой было отклонено.

Итак, правосудие восторжествовало, преступники были наказаны. Но все же оставалось одно обстоятельство, которое взволновало и не перестает волновать меня до сих пор как человека, гражданина.

Почему могло совершиться это редкое по своей дикости преступление? Ведь были же люди, которые жили рядом с Велемировой! Почему они молчали? Почему бездействовали? Почему?..

Во время предварительного и судебного следствия было допрошено 28 свидетелей. И почти все они, в один голос, подтверждали, что знали о недобром отношении В. С. Велемировой к своей снохе. Иные были прямыми очевидцами издевательств Валентины Сергеевны над молодой женщиной. Знали, видели, догадывались — и молчали! Никто не вмешался, не сказал: «Так дальше продолжаться не может!» Не отвели трагическую развязку.

Это относится к соседям Куреневой, Гаврилкиной, Блидер и другим, к брату мужа убитой — Павлу Велемирову, тете Маргариты — Ланиной…

И я спрашивал и спрашивал себя: произошло бы убийство, если бы эти 28 человек в самом начале создали вокруг поведения В. С. Велемировой атмосферу нетерпимости, встали на активную борьбу с человеконенавистнической моралью?

Уверен, что нет! А совершилось злодеяние потому, что у троих преступников был еще один соучастник — равнодушие окружающих. Его нельзя посадить на скамью подсудимых, дать срок. Но оставлять без внимания, без осуждения тоже нельзя. Мы не имеем на это права.

Читатель может задать вопрос: зачем я вспомнил об этой страшной, редкой по своей жестокости истории, произошедшей три десятилетия тому назад?

Отвечу. Когда и теперь я порой сталкиваюсь с холодным равнодушием к тому, что кто-то начинает измерять человеческое счастье в деньгах, квадратных метрах квартиры, в даче, машине и тому подобных благах, мне невольно приходит на память дело Велемировых. И я каждый раз думаю: нельзя допустить, чтобы где-нибудь, когда-нибудь повторилась подобная трагедия!

Борис Антоненко

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЖИЗНЬ

С того дня, как мать не вернулась из фашистского плена и отец привел новую жену, для Миши и его братьев начались тяжелые дни. Голодные, немытые бродили они по улицам. Часто их видели в чужих садах и огородах. А когда дети жаловались отцу, что мачеха их не кормит, он им не верил и бил.

В двенадцать лет Миша Гук уже знал, что такое украсть, обмануть, продать с выгодой. Постепенно отец совсем перестал интересоваться жизнью сына, и Михаил в четырнадцать лет стал преступником.

И вот однажды его поймали. Суд осудил Михаила к двум годам лишения свободы. Через несколько месяцев он был освобожден по амнистии, однако не прошло и полугода, как его снова поймали на месте преступления. И снова суд, снова колония…

Потом освобождение. На свободе Гук был недолго. Вскоре он — это был уже его пятый судебный процесс — снова оказался за решеткой. На этот раз приговор был суровым.

В тюрьме Михаил Гук стал своего рода знаменитостью, хотя «славе» его мало кто завидовал. Никто в камере не смел противоречить Рукатому — такой была кличка у Михаила.

— Сегодня не пойдем на работу, — распоряжался Рукатый. И ему подчинялись.

Вскоре Гука отправили не лесоразработки. Когда конвой доставил заключенных на место, их выстроили, чтобы распределить по участкам. Михаил попробовал и здесь командовать. Но майор, заместитель начальника колонии, изолировал его от других заключенных и отправил на самый тяжелый участок.

По телефону он предупредил:

— Сейчас к вам отправлен заключенный Михаил Гук, обратите на него особое внимание. Его необходимо приучить трудиться, не давать возможности уклоняться от работы. Не забывайте о нем, лейтенант, разыщите пути к душе этого человека. Я понимаю, что путь этот очень трудный, но он существует, и вы должны его найти…

Так началась битва за Михаила Гука.

— Ну, братва, как живем? — спросил Игорь, старожил здешних мест, отличный лесоруб. Он сел на кровать, закурил.

— Лучше всех, — ответил Михаил, задирая ногу на кровать.

— Неужели прекрасно?

— А то как же! Живем не скорбим, хлеба не покупаем. Всем обеспечивают. На всем готовом, как на курорте!

— Кто это тебя обеспечивает?

В это время подошло еще несколько заключенных.

— Конечно, государство, — ответил Михаил.

— Тебя содержат твои товарищи, а ты лодырь, не хочешь работать, играешь целыми днями в карты. Паразит на шее своих товарищей — вот кто ты такой! А теперь подумай над этим. А если ничего не поймешь, приходи, поможем, — и, засверкав черными глазами, Игорь не спеша вышел из комнаты.

— И почему это я должен работать? С какой такой стати? Проживу и так, срок большой, успею еще наишачиться, — ухмыляясь, сказал ему вслед Гук.

…Приближалась суровая сибирская зима.

Снег выпал глубокий. Каждое утро заключенные поднимались на работу. В помещении было холодно.

Шли они на целый день в тайгу, на лесоразработки. Вечером возвращались злые, уставшие, с одним только желанием — добраться до койки и уснуть.

Гук и его немногочисленная «свита» бросали насмешливые реплики:

— Ну как, архангелы, тайгу укротили?

— Хотите скорее на свободу? Ничего у вас не выйдет, на том свете вас отблагодарят.

— Работайте, работайте, таких иногда любят…

— Эй ты, Рукатый, замолчи, а то голову скручу, — кричал плечистый парень от умывальника.

— Попробуй! Жизнь надоела?..

…Прошел год, как Михаил Гук прибыл на лесоразработки, но он еще ни разу не выходил на