Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

Сергеевна, все сильнее укреплялись. Он еще больше убедился в этом после допроса свидетельницы Анны Макаровны Блидер. Именно с ней поддерживала дружеские отношения умершая. Забегала поговорить, выпить чашку чая, иногда перехватывала десятку, когда дома не было ни гроша.

— Помню как-то, — рассказывала Анна Макаровна, — пришла ко мне Мара. Вся зеленая, бледная, а шутит. «Вот, — говорит, — обманула Жору, сказала, что я уже поела, чтобы ему больше досталось…» Ну, я тут же усадила ее за стол, налила борща. Смотрю на Мару, и слезы на глазах закипают. Чтобы она ничего не заметила, я ушла на кухню.

Случай этот произошел тогда, когда Маргарита и Георгий еще учились.

— А что, родители Георгия им не помогали? — спросил следователь.

— Мара боялась Валентину Сергеевну, как огня, — ответила Анна Макаровна. — Признавалась, что, когда дома не было Жоры, запиралась на ключ в своей комнате. Особенно после истории с пирожками.

— Что за история? — заинтересовался Кашелев.

— Разве Жора вам не говорил? — удивилась Блидер. — У них как раз особенно туго было с деньгами. Буквально голодали. Валентина Сергеевна жарила пирожки, позвала Мару на кухню и предложила целую тарелку. Поешь, мол, горяченьких. Мара, чтобы не обидеть свекровь, взяла один. Надкусила, разжевала — хрустит… Потом рассказала мне: в начинку явно было подмешано толченое стекло. Мара так и не доела пирожок, выбросила в помойное ведро. Валентина Сергеевна поняла, наверное, что сноха разгадала ее замысел. Засуетилась, убрала тарелку с пирожками. После этого случая Мара боялась прикасаться к предлагаемой ей свекровью пище.

Кашелев снова допросил Георгия Велемирова. Тот подтвердил, что история с пирожками имела место. Но Валентина Сергеевна уверяла сына, что ничего не подмешивала в начинку. Во всяком случае — специально.

Следователь зашел к прокурору Жилину.

— Сергей Филиппович, — заявил Кашелев, — есть все основания предъявить Велемировой обвинение в убийстве своей снохи.

Прокурор попросил доложить подробности. Кашелев изложил факты и заключил:

— Намерение избавиться от Маргариты появилось у Валентины Сергеевны давно. Пожалуй, с самого начала совместной жизни молодых. От слов и угроз Велемирова постепенно перешла к делу. Сначала подсунула пирожки со стеклом. Затея провалилась. Маргарита перестала доверять свекрови. Следующая попытка, прямо скажем, фантастическая по своей глупости, — извести сноху при помощи колдовских чар Мишиной. Ничего, естественно, не вышло. Тогда Велемирова решилась действовать наверняка. Маргарита удушена. А самоубийство — инсценировка.

— Да, — согласился со следователем прокурор. — Так оно, скорее всего, и было… А как обстоит дело с самоудушением трехмесячного ребенка Георгия и Маргариты?

— Я послал материалы на заключение судебно-медицинской экспертизы. Ответ должен быть сегодня-завтра.

Кашелев вызвал повесткой в прокуратуру Валентину Сергеевну Велемирову. На это же время была вызвана машина с конвоем.

Велемирова зашла в кабинет следователя румяная с мороза, в добротном драповом пальто с меховым воротником, в оренбургском платке и хромовых полусапожках.

Глядя на ее сытое, самодовольное лицо, Кашелев подумал: «Неужели у нее нет никаких человеческих чувств? Как можно после такого страшного злодеяния уверенно ходить по земле, спокойно спать, есть?»

Следователь предложил Велемировой раздеться и сесть. Она прочно устроилась на стуле.

— Валентина Сергеевна, — спокойно сказал Кашелев, — а ведь вы говорили мне неправду.

Велемирова усмехнулась. Но сквозь эту усмешку следователь сумел рассмотреть тревогу.

— Вот уж в чем не грешна, сроду не говорила неправды, — возразила с обидой Валентина Сергеевна.

— Не было между вами и снохой мира, — невозмутимо продолжал следователь. — Какой там мир! Вы ее ненавидели.

— Еще чего! — возмутилась Велемирова. — Кто вам сказал такую чепуху? Может, Мара и ненавидела меня, но я… Да если бы я не любила ее, стала бы такие поминки устраивать? Никаких денег не пожалела. Сколько народу помянуло Мару!

— Верно, — кивнул Кашелев, — поминки вы закатили на славу. А когда Маргарита с Жорой недоедали, вы почему-то не думали о них.

— Брехня! — взвилась Валентина Сергеевна. — Я всегда предлагала им деньги и…

— И пирожки, — как бы невзначай подсказал следователь.

Велемирова осеклась и вперила в Кашелева злобный взгляд.

— При чем тут какие-то пирожки? — наконец выдавила она из себя.

— Вот и я хочу спросить вас об этом же, — сказал следователь. — С какой целью вы потчевали сноху пирожками со стеклом?

— Ну знаете! Вы еще тут такого насочиняете!

— Зачем же сочинять. — Кашелев открыл дело. — Прошу, ознакомьтесь с показаниями вашего сына. Это же показала и соседка Анна Макаровна Блидер.

— Ничего я читать не буду! — отмахнулась Валентина Сергеевна решительно. — Это же надо! Так оболгать родную мать! И главное, за что? За то, что я ему всю жизнь отдала, носилась с ним как с писаной торбой! Вот она, черная неблагодарность!..

Велемирова еще долго патетически говорила о несправедливости, сыновнем долге и тому подобном. Следователь терпеливо ждал. Когда фонтан красноречия Велемировой иссяк, он спросил:

— Но был такой случай или нет?

— Не клала я в пирожки стекло! — решительно заявила Валентина Сергеевна. — Если оно и попало в начинку, то случайно. Муж мой держал на кухне банку с толченым стеклом.

— Зачем?

— А шут его знает! Он часто что-нибудь мастерит. Ну использовал для своих надобностей. Может, я нечаянно перепутала банки.

— Допустим, — кивнул Кашелев. — Теперь скажите, для чего вы приглашали в свою квартиру Мишину?

— Какую такую Мишину? — снова вздыбилась Велемирова.

— Марию Семеновну.

— Не знаю такую, — сказала Велемирова.

— Зато она хорошо знает вас, — сказал Кашелев. — И отлично помнит, когда была у вас и зачем. Интересно, сколько она взяла с вас, чтобы наслать на Маргариту порчу? — Следователь намеренно употреблял слова самой ворожеи.

— И вы верите ей? — покачала головой Валентина Сергеевна. — Старуха выжила из ума.

— Что она была у вас с определенной целью, верю. И что вы потом еще были у нее — тоже. А вот в ее якобы магические возможности я не верю. А вы? И честно говоря, удивляюсь. — Кашелев перелистал дело. — Вот, почитайте, что сказала Мишина.

— Что вы там заставили ее говорить, я не знаю и знать не хочу, — заявила Велемирова. — Сейчас вспомнила, что Мишина действительно была у нас. Заходила один раз. Но не ко мне, а к соседке Куреневой. Насчет