Душа Бога. Том 1 - Ник Перумов

…Взмах левой руки тёмного гиганта оказался ещё опаснее взмаха правой. Огненный меч ловко изменил направление удара, хозяин Валгаллы едва успел прикрыться молотом, пламя встретилось с жемчужными молниями; в ладони Старого Хрофта остался короткий обломок рукояти – если так можно назвать туго свитые в подобие трубки росчерки света; в лапище великана точно так же остался грубый эфес.

Их отбросило друг от друга; Древний Бог тяжело дышал, всё тело его, казалось, сделалось одной болью. И даже он, трижды приносивший себя в жертву, второй раз только силой и любовью Асов возвращённый к жизни, понимал, что есть предел и у него самого.

Боргильдово Поле. Так умирали боги Асгарда под мечами Молодых Богов, на целые эоны уйдя во владения Демогоргона.

Волк глухо ворчал, норовя зайти горелому великану сбоку.

Отец Дружин уже никого не вызывал «на честный бой». Сотканное из молний оружие, молот, восстанавливалось в его руке, сотворённое из чистой силы.

Чёрная шишковатая башка склонилась, в глазницах ярился пламень. Огненный клинок тоже возродился, но уже тоньше и короче того, что был.

– Ага!.. Ну, давай замахивайся!..

Но великан не стал замахиваться. Вместо этого он вдруг нырнул вперёд, пытаясь навалиться на Древнего Бога, похоронить под собственной тяжестью; владыка Асгарда едва успел отпрыгнуть, но чёрная длань ударила, словно из ниоткуда, отпрокинула, повалила и потащила к разверстой пасти, где, как и в провалах глаз, бушевал огонь.

Взвыл Фенрир, бросился и доказал, что не зря был сыном бога Локи. Из пасти волка тоже вырвалось пламя, столкнулось с вражеским – точно и не волком был Фенрир, а настоящим драконом.

Языки волчьего огня охватили кулак гиганта, и чёрные пальцы дрогнули, приразжались. Отец Дружин исхитрился высвободить одну руку, ударил наотмах, круша верхнюю челюсть страшилища.

Его окатило жаром, словно он с головой окунулся в расплавленный металл.

Вокруг него что-то грохотало, точно рушились своды пещеры; донёсся яростный вой Фенрира, и Старый Хрофт вдруг ощутил щеками и лбом прохладное дуновение леса, пахнуло болотом; словно вран, простерев крылья, он плыл, видя, как по тёмной топи пробирается давешняя девочка, сурово сдвинув брови.

Её лицо ускользало, хотя он всякий раз пытался всмотреться. Зато вокруг всё видно было в мельчайших подробностях; ощутил он и силу, старую и злую, затаившуюся впереди, ждущую в засаде.

«Стой!» – крикнул он девочке, хоть и знал, что она не услышит.

Она шла прямо туда, прямо в пасть.

Шла твёрдо, бесстрашно, как…

Как истинная валькирия.

…Он видел, как девочка подошла к поставленной на столпы домовине, как распахнулась дверца и как вырвался оттуда клубок тьмы, жадный и ненасытный.

Да, именно с такими и надлежало биться в день Рагнарёка.

Но ей – ей с таким не справиться.

И, когда она ударила – смешным и коротким своим ножиком, – он ударил вместе с ней, и не чем-то, но великим копьём Гунгнир, тем самым, что сломалось на Боргильдовом поле.

Он ударил, и острие пронзило мрак, вспыхнуло ослепительным лучом заходящего солнца над суровым северными морем.

Тихий смешок.

Но одного удара было мало. И тогда Старый Хрофт швырнул Гунгнир прямо под ноги девочке, потому что за миг до того она наконец подняла глаза, и он столкнулся с ней взглядом.

Дочка. Звездноокая валькирия, кому гнать крылатых коней, провожая в Валгаллу павших героев, подавать им первый рог пенного эля.

Рандгрид, Разбивающая Щиты.

Она подхватила Гунгнир, обернувшийся простой острогой, метнула – хорошо метнула, верно, пригвоздив чудовище к земле, – и на порожке домовины появилась старуха в белой смертной рубахе.

«Ты!»

Тихий смешок.

«Уж не думал ли ты, Ас Воронов, что день Рагнарёка обойдётся без меня? Мой повелитель вновь призвал меня, сослужить последнюю службу… А что, меня ещё можно узнать?»

«Я узнаю тебя в любом обличье, Гулльвейг, Мать Лжи. Чего тебе надо от моей дочери?!»

«То же, что и повелителям Третьей Силы от тебя, Отец Дружин. От начала и до самого конца – все должны исполнять их великий план. Но не мешай мне, Ас Воронов, у тебя свой бой, а у твоей дочери – свой. Не бойся, раньше, чем пробьёт час всеобщего рока, с ней не случится ничего плохого».

«Оставь её, Гулльвейг! Выпусти!..»

«Мы все здесь пленники на вечные времена, владыка Асгарда. Как и я. Повелитель мой не знает жалости».

«На вечные времена?! Но это же Последняя Битва!»

«Она тоже может длиться вечность, Ас Воронов».

…Рандгрид деловито повесила на плечо котомку. И скрылась.

…А вокруг – ничего, кроме боли и пламени. И чёрные бесформенные кости, принадлежавшие лже-Сурту, сейчас, рассыпавшись, сделались словно бы каждая отдельным, особым воином.

Поплыла реальность, смешались в ней причудливо сущее и не-сущее; Старый Хрофт чувствовал, как его тянут через огонь, как хрипит и рычит сквозь зубы Фенрир, вцепившийся ему в одеяние.

Пламя пожирало всё вокруг, и нет уже ничего, кроме их двоих – Древнего Бога и волка, а вокруг – только чёрное, обугленное пространство, заваленное мёртвыми телами; змеелюди и их крылатые враги один на другом.

Пробитые насквозь пиками тела, размозжённые черепа, перерубленные шеи…

Но что это – вот шевельнулся один погибший, другой, потянулись к оружию покрытые холодной кровью руки, словно души, не в силах отыскать дорогу к иной жизни, поневоле возвращались к прежним обиталищам.

И вновь трепетали нежные стрекозиные крылья, вновь разили копья, поднимались дубины, натягивались самострелы; бой продолжался, и вновь, вновь текла от него сила. Текла, но – куда?..

Тяжело дыша, замер Фенрир. Огонь угас, распались чёрными углями кости великана, притворявшегося Суртом; бесследно исчез его огненный меч; и Отец Дружин без сил, едва живой, лежит на жёстком, дотла выгоревшем пепелище, ставшем твёрже старых северных гранитов.

– Вставай, дядя, – и волк, совершенно по-собачьи, лизнул в лицо владыку Асгарда. – Идём дальше.

– Куда?.. – прохрипел Древний Бог.

– Искать, где мы сможем умереть с честью и славой, – совершенно серьёзно ответил сын Локи. – Что ещё можно сделать в день Рагнарёка?..

– Хорошо сказано, племянник. Но ещё лучше умереть с честью, со славой, но и захватить с собой всех врагов.

– А кого же мы захватили сейчас? – осведомился волк.

– Это то, с чем нам надо расстаться. Сурт, огненный великан, в пророчестве вёльвы должен был причинить нам великий урон; но мы с тобой его одолели. Сломали прорицание. Выпустили на свободу им скованную силу. И теперь идём дальше. Кого встретим – того встретим.

– А эти змееноги?

– Пусть сражаются. Это не настоящий враг, сам видел, племянник, – им нет смерти. Настоящий враг ещё впереди.

…Никто из змеечуд не последовал за ними. Древний