Душа Бога. Том 1 - Ник Перумов

да ничего особенного и не измыслили, кроме гигантской гекатомбы. Тоже мне, загадочные да неведомые! Тут любой упырь бы справился.

…Но сейчас её эльфы отступали. Не жалели стрел, но потерь латники в серебряной броне почти не несли – так и напирали сплошной стеной щитов, прикрытые и сверху, и спереди, и с боков. И непохоже было, что они выдыхаются, – шли и шли мерным шагом, споро, сокращая расстрояние.

Пора было заканчивать игру. А для этого ей нужен вражий маг.

Вечная Королева не метала огнешары. Не прибегала к режущим ножам травы или душащим вьюнам. Её лес был жив всегда, потому что всё живое в нём произрастало из мёртвого и, в свою очередь, тоже им становилось.

Живое станет мёртвым, вот и всё.

Однако, при всей кажущейся простоте, эти чары – сложнейшие из сложных. Изъять жизнь, заместить смертью. Заставить гниль проделать свою работу в единый миг.

Она одна, как всегда, одна. Все спасённые ею эльфы – все вытащенные ею из Эвиала, все, кто сейчас с ней, – не ровня. Она, она всё сделала сама – и теперь не имеет, на кого положиться. Кукла, игрушка в острых Врановых когтях. И сейчас должна сражаться против неведомо кого, неведомо за что… А всё потому, что, не жалея себя, спасала других!..

Что это? Что за жалость к себе, Вечная Королева?! Разве так держала ты свой Лес, покуда над тобой раскрывались синие небеса Эвиала?

Ты сомнёшь противостоящего тебе мага, тем более что ты его уже чувствуешь, видишь, хоть и не глазами. Вот он, надёжно, как ему кажется, прикрытый щитами своих воинов; не думай, тебя это не спасёт. У меня нет зла к тебе, ты просто оказался на пути моём и моих; так молодое деревце в лесу пробивается к свету, отталкивая других.

Я заберу твою жизнь, неведомый чародей, подобно тем созданиям, что росли под моей властью в Эвиале.

…И всё-таки ей было страшно, как она ни храбрилась. Потому что, наверное, единственная сейчас понимала – против неё идёт не просто орда призраков, не армия конструктов; нет, это шло воинство Великого Орла, Демогоргона, и над тем магом простёрта была его защитная длань.

Третья Сила разделилась. И сшиблась в поистине братоубийственной схватке.

Арбаз

Ну и попал же я, думал гном, перекидывая огнеброс из одной руки в другую. Ну и попал же я – гоблинами командовать, ордой зеленокожих! Ох, не приведи Аэтерос, прослышат другие, тот же Креггер, на смех поднимут, живым не уйдёшь.

И, главное, когда такое бывало, когда в бой идёшь, а с кем сражаться – неведомо. Эвон, один туман впереди. Соседей и справа, и слева, как говорится, словно корова языком. Или – как обвалом в шахте смело.

Но шли гоблины неплохо, дружно шли, плотно. И болтали – к немалому удивлению Арбаза, – на самом что ни на есть чистом наречии Обетованного, наречии учеников Аэтероса. Хотя, конечно, чего удивляться, если вспомнить, кто и зачем его сюда затянул…

Затянуть затянул, а теперь молчит.

Разбирайтесь сами, сражайтесь сами с кем хотите.

Или кого найдёте.

Так или иначе, а сейчас Арбаз знал, что должен вести свою зеленокожую дружину вперёд и выписать по первое число всем, кто дерзнёт заступить им дорогу.

Не слишком-то по душе этакая диспозиция, если честно. Аэтерос мог послать в неведомое, когда понятия не имеешь, что ждёт в конце пути и с кем придётся биться, но цели всегда ставил чёткие.

Спасти, уберечь, сохранить, освободить. Помогать, а не порабощать. Отыскать источник зла и покончить с ним – с нарушителями равновесия, с теми, кто, как те приснопамятные козлоногие в Мельине, лезет из всех и всяческих Разломов.

А здесь – шагаешь в туман и помнишь, что последний раз отламывал от краюхи хлеба ещё там, в том мире, где – неслыханное дело – развалился его отряд.

При одной лишь мысли об этом Арбаз зарычал.

«Нет, не буду про это думать, ни за что. Командую гоблинами – значит, буду командовать гоблинами. Истинный ученик Аэтероса должен уметь возглавить какой угодно отряд, даже самую что ни на есть банду отъявленных головорезов».

Однако оным головорезам надо резать означенные головы, иначе какой во всём смысл?

Гномы идеально умеют держать направление, но сейчас Арбаз ощущал, что его заметно крутит и водит, то вправо, то влево – они словно закладывали огромные петли.

Их словно бы нацеливали куда-то, на что-то или на кого-то.

Конечно, он, Арбаз, никогда бы не стал так командовать. Где связь с теми отрядами, что на флангах? Как вообще распознать своих, как отличить от чужих?

Или здесь «своих» вообще нет? И ему остаётся только разить всех, кто встретился на здешней дороге?

Гном нахмурился, пудовые кулаки сжались, стискивая начищенную бронзу огнеброса. А что, вполне в духе Третьей Силы, «не ведающей, что такое наша мораль», как сказал однажды Аэтерос. Швырнуть их всех в исполинский садок, заставить биться друг с другом – особенно если нужны, скажем, жертвы и жертвенная сила погибающих.

Арбаз побывал во множестве миров и слишком хорошо знал могущество магии крови.

Невзыскательно? Просто? Порой самые могущественные заклятия пасуют перед обычным рычагом.

На душе у гнома становилось всё чернее.

Нет, не то чтобы он боялся смерти. В конце концов, всякого истинного гнома ждут каменные залы его отцов и Великая Работа – все, родившиеся в Подгорном Племени, неважно, из какого они мира, вечно куют вселенскую цепь и ошейник к ней, каковой будет скован Зверь всеобщего зла, когда сущему придёт пора пройти через огненное обновление. Вот тогда-то гномы и выйдут, и накинут намордник на гада, и мир будет жить дальше – несовершенный, но всё-таки живой.

Но что, если отсюда нет выхода в чертоги праотцев?! Что, если они тут заперты, заперты навсегда, и живые, и мёртвые, замкнуты в дурной бесконечности по прихоти непознаваемых сил?..

Аэтерос порой отдавал непонятные приказы – когда не оставалось времени на подробные объяснения – но всегда растолковывал позже, когда причины не объясняли себя сами. Ни Орёл, ни Дракон до подобного не снисходили.

Вот и командуй теперь гоблинами, Арбаз сын Раннара. Ищи, на кого потратить заряд в огнебросе – и, кстати, где пополнять боевой припас? Картузов у него не так много. Ни есть, ни пить не хочется – уже хорошо, хоть и неестественно, впрочем, гному смутно стала припоминаться какая-то странная корчма не корчма, таверна не таверна, где он вроде б оказался совсем недавно, – а может, ему это только приснилось.