Темный Страж - Сиара Хартфорд

Синие волосы, темная кожа, черные рога.

Керес.

Коснулась кончика его заостренного уха, он не пошевелился.

— Керес?

Придвинулась ближе, обхватив его лицо ладонями, все внутри у меня сжалось.

— Керес… — прошептала я, чувствуя, как глаза заливаются слезами, пока его веки оставались безжизненно сомкнутыми.

Он использовал слишком много магии. Он был бессмертным, но это не означило, что его нельзя убить. Я обняла его и прижалась лицом к его шее, приглушая рыдания в его волосах.

Я потеряла его.

Своего Темного Стража.

Свой второй шанс.

Он столько раз спасал меня, а я потеряла его.

— Пожалуйста, Керес…

Его руки вдруг обхватили меня. Из груди вырвался судорожный, облегченный всхлип. Он прижал меня к себе, спрятал мою голову под подбородком, беспрерывно обнимая меня. Я растаяла в его руках, не обращая внимания на то, как шелковый халат сползает с моих плеч, просто наслаждаясь теплом его кожи и запаха. Я потерялась в его обьятьях и не хотела, чтобы меня нашли.

— Ты вспомнила, — прошептал он в мои волосы и поцеловал макушку.

Он поднял нас, усаживая меня к себе на колени. Я обвила его талию ногами, прижимаясь к нему еще крепче, зарывшись пальцами в его длинные волосы.

Не хотела его отпускать.

Пока нет.

Может быть, никогда.

Все, что случилось в Неблагом Дворе, было размытым, словно туманным сном. И, если честно, не хотела вспоминать.

Отстранилась, чтобы взглянуть на него, обхватила его лицо ладонями, пока его глаза скользили по моему лицу. Впервые видела настоящего Кереса со всеми своими способностями и целым сердцем.

Я всегда считала его красивым, но теперь… он был до боли прекрасен.

Свет озарял его черную кожу серебристым блеском, подчеркивая каждую линию, каждую мышцу, изгиб его губ, строгий контур подбородка. Я едва могла отвести взгляд. Он был Темным Фейри, как и говорил. Во всех смыслах этих слов.

Нечеловечески красив.

По его горлу тянулась тонкая линия крови.

— У тебя кровь, — меня охватило непреодолимое желание осмотреть его на наличие других травм, и мои руки скользнули по его плечам.

— Это пустяк.

— Мне… мне так жаль, — прошептала я сквозь рыдания. — Я не смогла тебе помочь.

Он наклонился вперед, прижав лоб к моему.

— Никогда больше не извиняйся, мисс Грин.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы с укором посмотреть ему в глаза. И, должно быть, выглядела совершенно сбитой с толку, потому что на его лице появилась легкая, теплая улыбка.

— Прекрасное создание, ты разрушила проклятие, — произнес он, удерживая мой подбородок.

Я не была готова к той боли, которую вызвал во мне его взгляд. Улыбка сошла с его лица, когда его глаза опустились на мои губы. Не стала ждать, пока он поцелует меня. Сама потянулась к нему, желая почувствовать его вкус. Он застонал в мои губы, низко, хрипло, и этот звук взорвался во мне волной жара. Мои пальцы скользнули по его шее, к обнаженной груди. Затем отстранилась, запыхавшись, вспомнив последние мгновения перед тем, как он втянул меня в портал.

Я вспомнила его имя. Но не это сняло проклятие.

Я сказала, что люблю его. Призналась в любви перед самой Королевой Ведьм.

Я люблю его.

Неважно, в каком обличье он был передо мной. Я люблю его.

Как-то, сам того не желая, этот Темный Фейри пробрался в мое сердце. Не знаю, как и когда это случилось, но не променяла бы это ни на что на свете.

Он мое полуночное яблоко.

И я люблю его.

— Розалин? — звук моего имени, произнесенный его губами, был самым сладким, что я когда-либо слышала.

Я улыбнулась и снова поцеловала его.

Мне с трудом удалось помочь Кересу добраться до его покоев. После того, как он истратил столько магии, чтобы сбежать от Бевгье и открыть портал обратно в человеческий мир. Он был совершенно измотан. Я заставила его лечь в постель и отдыхать. Он умолял меня остаться рядом, но я боялась, что своим присутствием только отвлеку его. Да и сама вряд ли смогла бы держать руки при себе.

Вместо этого сказала, что пойду поискать в библиотеке что-нибудь о защитных чарах для портала или о том, как можно укрепить его Дом Привратника от проникновения посторонних. И он с неохотой отпустил меня

Я и сама не знала, что именно надеялась найти, но когда вошла в библиотеку, жаровни вспыхнули одна за другой. А на столике у удобного кресла меня уже ждала аккуратная стопка книг.

— Я тоже по тебе скучала, — сказала потолку, и ближайшая жаровня вспыхнула в ответ.

Погрузившись в книги, быстро перелистывала страницы, замечая, что большинство из них написано на древнем языке Фейри. Их придется отдать Кересу, когда окрепнет, чтобы он смог самостоятельно прочитать. Отложила их в сторону и сосредоточилась на тех, что могла понять сама. Искала хоть что-то о защитных чарах или проклятиях, которые бы удерживали определенных существ подальше. Я беспокоилась, что если мы ничего не предпримем, как только Бевгье найдет кого-то, кто сможет открыть портал, она вернется за ним.

Я не могла потерять его.

Не снова.

Я почти потеряла его навсегда, самым жестоким образом. Меня передернуло от мысли, что он был вынужден видеть меня каждый день, не иметь права произносить мое настоящее имя. Не иметь возможности говорить со мной, не рискуя попасть под наказание Королевы Ведьм. А теперь, когда я знала, что представляли собой эти наказания, меня охватила дрожь при мысли, как часто ему приходилось их терпеть.

Глубоко вдохнула, удерживая слезы, и отложила книгу, когда во мне снова поднялось всепоглощающее желание убедиться, что с ним все хорошо. Выйдя в коридор, застыла.

Фреска исчезла.

Я стояла неподвижно, глядя на пустую стену. Провела пальцами по тому месту, где была уверена, что раньше находились изображения, но ничего не было. Только шероховатая черная поверхность. Ни драконов. Ни чудовищ. Ни обнаженных людей. Никаких деревьев и пейзажей. Я прошла вдоль стены до дверей покоев Кереса и кое-что увидела.

Совсем небольшое изображение. Два силуэта, обернутые спиной к внешнему миру. У одного из них были рога. Другой силуэт женский, прижимался к нему, и ее каштановые волосы скрывали большую часть лица и фигуры. Рисунок был сделан в спешке, каждый мазок кисти резкий, но намеренный.

Когда это было нарисовано? Я подняла взгляд на жаровню, мысли путались.

— Ты нарисовал это? — спросила я.

Жаровня померкла. Но я и без того знала, кто создал эту картину. Это было очевидно.

Он писал портреты