Категории
Самые читаемые
Лучшие книги » Проза » Современная проза » Кесарево свечение - Василий Аксенов

Кесарево свечение - Василий Аксенов

Читать онлайн Кесарево свечение - Василий Аксенов

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 59 60 61 62 63 64 65 66 67 ... 141
Перейти на страницу:

В тот же день после ужина в вестибюле отеля возник небольшой конфуз. Приехал иностранец и потребовал номер люкс. Все говорило за то, что это человек люкса: седая львиная грива, чапаевские черные усы, брежневские брови, бочкообразная грудь пеона с навешанными на ней амулетами доколумбова периода, стройные ноги кастильского кабальеро, внушительная трость, казалось, готовая в любую минуту обрушиться на голову нерадивого портье. Увы, люксы давно уже были разобраны, равно как полулюксы, равно как и все другие номера, даже самые скромные, что всего лишь по 300 баксов за ночь.

– Да вы отдаете себе отчет, кто перед вами?! – взревел новоприбывший на великолепном испанском и даже слегка приподнял тяжеленную (очевидно, с начинкой) трость.

– Кто бы вы ни были, сеньор, – ответил на таком же испанском крымчанин-портье, – вам все-таки следовало озаботиться своим устройством заранее.

– Вы что, не понимаете – перед вами Ильич Гватемала! Да-да, вот именно тот самый, чьи книги теперь читает весь мир!

– Циклопический реализм?! – ахнул начитанный портье.

Ильич Гватемала правой оперся на трость, благосклонно помахал всеми перстнями левой: пронто! пронто! Портье прижал руки к груди и помотал головой. При всем восхищении – а он читал все четырнадцать гватемаловских романов и был полностью покорен – он не может найти комнаты для великолепного автора. Их просто нет. Выселить кого-нибудь из россиян мы сейчас не можем: все-таки не те времена. Глядя, как опять начала приподниматься палица Геракла, он сделал условный жест двум дюжим охранникам. Те начали деликатно выдвигаться на позицию за спиной Гватемалы. Портье был в отчаянии: неужели придется бить? Неужели придется вышвыривать за порог такого гиганта литературы? Но что же делать – ведь не бельевую же ему предлагать!

– А почему же нет? – сказал Гватемала, словно услышал мысль. – Бельевая бельевой рознь. Уверен, что ваша мне подойдет. – Не дав никому позаботиться о его портпледе, он с достоинством пронес его в сокровищницу душистого бельмондского белья.

– Чё-то я не врубаюсь, Энтони Мардельевич, – сказал один из охранников умудренному портье. – Ведь Гватемалу-то этого еще в прошлом году в Чикаго федералы однозначно замочили – рази нет?

Портье погрозил ему холеным пальцем:

– Служащие отеля не должны вторгаться в личные обстоятельства клиентов!

Что касается сестер О, то они в полном составе, вместе с котом Онегиным, прибыли и расположились в люксе Ваксино, или, как его продолжали упорно называть в рамках месячника, «писателя земли русской Власа Ваксакова». Кукушкинский быт сочинителя, конечно, сразу изменился. Женщины повсюду развешивали мокрые купальники и разбрасывали московские «толстые журналы», из которых сыпался песок. Кот, ошалевший от перелета из Вирджинии через Нью-Йорк и Москву, скакал по предметам изящной фурнитуры и скандально требовал прогулок в парке, где он уже заметил с балкона своего друга Финнегана с его отменным хвостом.

Повсюду теперь попадались пепельницы, доверху наполненные начатыми и тут же уткнутыми сигаретами. Нередко слышались грубые американские выражения типа fuck’em off или those bloody m.f., перемежаемые, разумеется, и родными экспрессиями того же типа, в примерах которых русский интеллигентный читатель не нуждается. Сестры прибыли в возбужденном и даже агрессивном состоянии. Оказывается, в Москве критик Говновозов со товарищи начали массированную атаку на Стаса Ваксино. Причислили его к «шестидесятникам», понимаете ли! Отождествляют с приспособленцами, межеумками, с кукишами-в-кармане – его, который был кумиром самых первых неформалов, антагонистов совка, молодежи еще 50-х, не говоря уже о легендарной богеме 60-х, 70-х, 80-х и нынешних 90-х! Ты понимаешь, кого они хотят замарать, эти жалкие time-servers, кричали сестры О Стасу Ваксино, как будто речь шла не о нем самом, а о каком-то общем феномене.

Шикарный международный трен «Бельмонда» стал вытесняться привычным курортным бытом какой-нибудь турбазы или литфондовского Дома творчества. Сестры любили устраивать домашние трапезы, приносили в люкс всякую всячину с грязных рынков Революционска: то пучки зелени вкупе с головастиками знаменитых кукушкинских редисок, то подсушенные хвостики змей, то трехступенчатое сало полосатых кабанчиков и, уж конечно, гиперболические бананы с виноградными наростами, к которым надо привыкнуть, чтобы понять, из чего на Олимпе делали нектар и амброзию. «Это все афродизиаки, колоссальные афродизиаки, если их хорошенько прожевывать», – убеждали сестры О нашего сочинителя, как будто у того не было другой задачи, как только накачаться сверхнормативным либидо для посрамления критика Говновозова.

Однажды Мирка призналась Стасу, что у нее, кажется, восстанавливаются отношения с его сыном Дельфином. Ваксино был ошарашен: какие еще отношения? Как – какие, конечно, интеллектуальные. Мы с ним обмениваемся мнениями по e-mail. Тут же сестрица Галка подняла бокал базарной бормотухи. За положительного героя! За незаслуженно забытого русского положительного героя по имени Дельфин! Адмирал Лихи всегда соответствовал своей избраннице. Он поселился неподалеку на базе российских субмарин, за которой еще недавно так усердно шпионствовал. Ему там выделили домик с проточной водой, что он всякий раз как бы между прочим подчеркивал. Что они там пили, кроме спирта из гироскопов, остается за пределами повествования. Во всяком случае, Галка возвращалась от подводников, то и дело налетая на стены и напевая песенки из репертуара группы Night Hawks. «Ночные ястребы кружат по поднебесью, а мы с тобой, мой милый друг, грустим в беседе»; в этом роде. По утрам она клялась Вавке, что скоро начнет лечиться.

Ну а Вавка, само изящество, если идти за ней по пятам, сама забава, если идти навстречу, как тургеневская девушка, только в мини-юбке, гуляла с книжкой стихов по аллеям парка. Старик Ваксино с ментоловой сигаретой меж пальцев наблюдал за ней иной раз с балкона. В предзакатных сумерках порой возникало особое лиловатое свечение, словно пришедшее из времен столетней давности. Цветочные вазы на первом плане создавали своего рода парафраз к известной картине Леона Бакста. Вместо смутной фигуры живописца Ваксино с чисто художественными целями нет-нет да подставлял самого себя, и тогда беленькое платьице среди ухоженных кустов обретало новый смысл.

Интересно, что Вавка за время своего отсутствия ни разу не появилась в спальне старика, как будто расстояния, все эти материки и океаны, могли быть препятствием. Теперь, после приезда, не проходит ночи, чтобы она, как всегда бесшумно, не возникла в лунном свете, идущем из открытого настежь окна. Он ждет ее в постели, но она проходит мимо и останавливается спиной к нему, ставит одну свою балетную ножку на подоконник, стаскивает через голову ночную рубашку. Он, привычно подавляя артритное покряхтывание, приближается и берет ее бедра в свои руки. Несколько секунд, прежде чем прийти в движение, они стоят бесстыдно и блаженно перед набитым звездами пространством, в волне вечного бриза, он с божественной нимфой в руках, она в магнитном зажиме молодого фавна. За завтраком она его спрашивает глотком кофе: ты опять? Он переспрашивает ее шелестом газеты: а ты? Мирка и Галка булькают грейпфрутовым соком.

Много раз Стасу Ваксино говорили в администрации «Бельмонда»: «Не уходите слишком далеко по пляжу, сэр. Вас могут похитить и увезти на Анчач или на Шабаргэ, а то и здесь, на Кубаре, так запрячут, что никакой спецназ не доберется. Потребуют миллион долларов за вашу голову, как мы оплатим?» (В скобках тут упомянем то, что впоследствии стало известным местному ФСБ. Оказывается, полевой командир Апломб Кашамов со своим отрядом целую неделю рыскал в окрестностях отеля именно с прицелом на «писателя земли русской». Только лишь волей Провидения можно объяснить, как накуренные дикари не наскочили на беспечного сочинителя. Впрочем, и качество «шмали» тоже сыграло свою роль.)

И вот однажды Ваксино в мыслях о «малом романе», в котором ему волей-неволей приходится играть роль персонажа, зашел по пляжу действительно так далеко, что даже башня «Бельмонда» с ее глобусом-маяком скрылась за горизонтом. Вокруг не было ни души. Волны накатывали и погромыхивали галькой. Составные части пейзажа, как и все на этом архипелаге, создавали двойственное впечатление. С одной стороны над пляжем колыхались огромные пальмы, как бы не давая забыть, что эта земля относится к необозримой Океании. С другой стороны на склонах холмов посвечивали белоствольные березки. Эти символы русскости были здесь в свое время посажены по воле партии для возбуждения хорошо известного в те времена чувства, именуемого «гордостью великоросса».

Над одним из холмов из-за берез стал вырастать тяжелый железобетон. Ваксино вдруг припомнил: ба, да ведь это же санаторий имени Кирова пресловутого Четвертого управления! Построенный в период советской НТР корпус незыблемо нес характерные черты своей эпохи: тяжесть позднего коммунизма и осторожненькие претензии на модерн. А вот появилась и большущая голова Кирова. Волевые черты выступали из нарочито недоработанного гранита. Возникало странное впечатление, будто на плечи большевика опускаются мелкозавитые волны ассирийской каменной гривы.

1 ... 59 60 61 62 63 64 65 66 67 ... 141
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Кесарево свечение - Василий Аксенов торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель