Бескрылый дракон - Big wolf

class="p1">      Он поймал её губы поцелуем и, резко рванув с места, усадил на стол.

      — Моя… — выдохнул Малфой, освобождая её от рубашки и стягивая майку с лифчиком к талии.

      —

Всегда

, — прошептала она.

«Как долго проживёт это

всегда

в тебе? Когда ты узнаешь, что я помог сбежать Пожирателю Смерти, это

всегда

будет в силе?»

Его руки скользнули по бёдрам, задирая юбку и стягивая белое кружево белья. Она не носила развратные комплекты. Не была раскрепощённой и уверенной в себе, но всё в ней слизеринцу нравилось. По необъяснимой причине. Какой-то совсем ему непонятной. Девушка слегка приподнялась, помогая ему, и приоткрыла рот. Язык моментально проскользнул внутрь, и она тихонько простонала.

«Твои стоны совсем другие. Совсем».

Длинные пальцы нежно заскользили по влажным складкам, и спина девушки изогнулась навстречу слизеринцу. Он поставил одну руку на парту, опираясь, углубляя поцелуй. Гриффиндорка держалась за плечи Драко, а её бёдра начали мягко двигаться к его руке. Невесомые, едва ощущаемые движения, но он их уловил и погрузил в неё палец, второй, и постепенно ускорился, надавливая на заветную точку наслаждения. Стоны стали громче, и Гермиона прикрыла глаза.

«Нет!»

«Я хочу видеть их. Эту убивающую, сжигающую меня дотла карамель».

«Да уж, приятель, поздравляю! С такими наклонностями ты — мазохист», — подстегнуло сознание.

— Посмотри на меня, — сказал Драко, останавливая поцелуй.

      Грейнджер открыла глаза и, смущаясь, подняла взгляд на Малфоя. На щеках проступил румянец. Он не прекращал движений под её юбкой, от чего карамельная радужка темнела, окунаясь в наслаждение.

«Смущается…»

«Снова».

«Такая невинная, нежная. Вся светлая и ничем не испорченная».

«И я… погрязший во мраке. Она испорчена разве только мной».

— Кончи для меня, Грейнджер, — не отрывая взгляда, сказал Драко и большим пальцем очертил её клитор.

      Девушка выгнулась в спине до хруста, издав сдержанный стон, а Малфой продолжил круговые движения на набухшем бугорке. Ещё, ещё и ещё. Видеть её такой. Чувствовать её такой. Это было чем-то другим. Кардинально отличалось от близости любых других девушек, что заводило Малфоя в тупик. Одна рука гриффиндорки скользнула на его затылок, сжимая платиновые волосы. Вторая опустилась к его груди, отодвигая расстёгнутую рубашку.

«Наивный дурак! Какой же ты дурак, Малфой! Думал просто поиграешь с ней и всё? Смешно. Как же теперь это смешно звучит».

«Она и не догадывается, что скоро ты исчезнешь. Отдаёт всю себя тебе! Без остатка. Посмотри на неё. Смотри! Что ты с ней делаешь? Уйдёшь и оставишь её в слезах? Причинишь ей боль?» — било сознание в голове, а он, не отрываясь, смотрел в карий омут её глаз.

«Я… не хочу причинять ей боль. Я хочу защищать её. Хочу быть с ней», — вторило сердце.

«Смешно»,

— съязвил он сам себе, но Гермиона слегка прикусила губу и томно закатила глаза от удовольствия.

«Какая же ты красивая. В тебе сотни изъянов, но почему я не замечаю ни одного? Почему для меня ты, чёрт подери, идеальна?»

Это отчаянное непонимание выматывало его. Он почувствовал, как девушка начала дрожать, приближаясь к экстазу. И это снова заглушило все мысли, освобождая сердце из рамок и границ разума. Малфой перестал сдерживать себя. Растворился в моменте, где горячая карамель так сладко дарила ему своё тепло.

      — Давай, моя девочка. Давай.

Я лю

…

      Но он запнулся. Осознал. И, в ужасе сглотнув, прорычал:

      —

Хочу тебя.

«На… лови! Вот тебе и ответы на все почему… Подавись, Малфой» — тут же прорезался голос разума.

«

Ты её что?

»

«

Ничего

! Ничего»,

— соврал себе Малфой.

      «

Стоп! Стой!

Не ври… Что ты только что хотел ей сказать? Хер с этим всем. Но что ты делаешь, дружище? Что ты делаешь с собой? Любовь? Ты совсем с ума сошёл?

Любовь

? Прости, Салазар, за эти выражения

»

.

«Но какого хера? А как же просто трахнуть? Просто расслабиться. Утолить интерес. Повеселиться. Использовать и исчезнуть?»

«Где всё это? Ты заигрался. Слишком вжился в роль. Не забывай, блять, ты скоро исчезнешь из её мира, как она из твоего».

«Хочешь убиваться и кричать от боли, как Паркинсон? Не загоняй сам себя в угол. У вас нет другого исхода! Запомни это. Или ты хочешь отказаться от отца? Ради неё. А, Малфой?»

«Нет! Я просто веселюсь. Просто секс. Ничего более», — заставил себя слизеринец.

«Ну тогда и трахай её соответственно! К чему вся эта нежность? Эти сопли-слюни… Ты сам киснешь и плывёшь от всей этой ванильной херни. Ах, нет. Подожди.

Карамельной

херни».

Ещё несколько толчков, и он почувствовал, как пальцы сжимают горячие стенки. Она вскрикнула и короткие ноготки оставили царапины на его груди.

«Она просто развлекает тебя. Пошлый, развратный

ни к чему

не обязывающий секс! Понял?»

— Слезай, — прорычал он, сжимая её колени и стягивая девушку со стола.

      — Что? — ещё отходя от оргазма, непонимающе спрыгнула на пол Гермиона.

      — Я хочу трахнуть тебя, — небрежно ответил он, нахмурившись.

      Звучало грубо. Непривычно грубо для неё. Он резко повернул её спиной и нагнул, прижимая к столу. Девушка упёрлась руками, но Малфой сильно надавил на поясницу, прижимая её грудью к деревянной поверхности. Задрав юбку, он быстрыми движениями расстегнул ширинку.

      — Драко, подожди, — тихо прошептала гриффиндорка.

      За всё время, что они были вместе, он всегда был нежным и осторожным. Ему нравилось быть таким с ней. Только с ней.

      Драко понимал, как это неожиданно для Гермионы. Они никогда не делали этого в такой позе. Обычно он любил смотреть в её глаза, обнимать и целовать. Но в понимании удовольствия, Драко нравилось жёстко брать девушек именно так.

«Перестань сводить меня с ума и пудрить мне мозг. Из-за всей этой херни я могу свернуть со своего пути. Просто секс. У нас с тобой просто секс. И мне не нравятся нежности».

Резкий толчок. Она вскрикнула.

      — Малфой! — возмущённо выдохнула Гермиона.

      Толчок. Во всю длину до упора. Ещё один. И другой. Грубо. Жёстко и совсем не церемонясь. Он с силой сжимал одной рукой её маленькую ягодицу, а другой давил на поясницу.

      — Драко Малфой, — громче сказала Гермиона и повернула голову.

      Карие глаза смотрели с упрёком.

«Вот так. Просто секс! Поняла? Грубый, жёсткий секс. Не надо тащить меня на дно со всей этой чушью. Мне это не надо. И ты мне не нужна! Только секс».

Он убрал руку с поясницы и