Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

припекало, вытягивая из мира сна в реальность гигантскими плюшевыми клещами. С неохотой открыв глаза, она потянулась, но тут же тяжелые, ленивые веки закрылись вновь.

Мысли принялись постепенно раскачивать свою карусель, выхватывая из подсознания отрывки только что покинутого сна и воспоминаний о вчерашнем сумбуре. Она вспомнила перелет, первое утро в городе мечты, как загрузила последнюю сторис сутки назад, посетила авангардный театр, похожий на подвал для пыток времен святой инквизиции, шумящие, бурлящие многоцветной жизнью улицы Парижа. Вспомнила недопитый бокал крепкого «Божоле», старую фотографию и то странное впечатление, которое она произвела.

Замерев на несколько секунд, не дыша, она прогнала в памяти то, как пыталась вскрыть задник фото, действуя, будто опытная медвежатница. Смех вырвался непрошеной волной. Вера перевернулась на бок, продолжая сотрясаться от хохота, прогоняя утреннее оцепенение сна. Уткнувшись носом в подушку, она вдоволь нахрюкалась, а потом поднялась. Тотчас ее окутал крепкий аромат кофе и вкусной выпечки. Она даже вздрогнула, резко сев в кровати, решив, что забыла, как явилась вчера ночью с любовником, который теперь на кухне готовил ей завтрак. Но нет, запахами несло из плохо притворенного окна и бистро снизу. «Ботеко», кажется. Не придется мучиться и искать, где поесть. Если в этом городе даже в самом захолустном бистро не пекут самые вкусные круассаны в мире — значит, она не в Париже, а где-то в другом месте.

Вера легла на спину и включила камеру. Некоторое время строя отражению на экране глазки и рожицы, она молчала, потом нажала на запись и принялась рассказывать о своих приключениях. Вышло около четырех сторис, — можно будет разбавить их многочисленными фото, которые она делала до того, как ее затянул в самое сердце торнадо по имени Эмиль Герши.

Осталось раздобыть вай-фай. Наверняка в этом «Ботеко» имеется. Ее ждал целый день, предоставленный самой себе. Надо составить маршрут. Куда лучше пойти? В Лувр? А может, поехать за город и посмотреть картины Клода Моне? Или подняться на Эйфелеву башню? Жаль, еще не открыли после пожара собор Парижской Богоматери.

Она заканчивала самый прекрасный в жизни завтрак, сидя за столиком на залитом утренним солнцем тротуаре перед кафе, когда улицу огласил страшный звук мотоциклетного мотора. Рядом с ней притормозил облаченный в черное всадник, он сорвал с себя шлем и тотчас подхватил со столика телефон Веры.

— Вы с ума сошли? — вскричал Эмиль. Его мотоцикл, похожий на большую черную птицу, сложившую крылья, грохотал, как тысячи «Запорожцев». Вера не слишком разбиралась в машинах, но «Запорожец» был у ее деда и грохотал точно так же невыносимо громко, как и железный конь ее начальника.

— Это я должна была сказать! — в негодовании вскричала Вера, потянувшись за телефоном.

— Немедленно все удалите. Вы забыли о конфиденциальности, — прошипел Эмиль.

— Да я… я только что загрузила!

— Тем более! Пока никто не успел увидеть.

— Да что я такого сказала?

— Неважно, сотрите все! — Эмиль размахивал ее двенадцатым айфоном, будто детской погремушкой. Вера в ужасе видела, как телефон едва не выскользнул из его пальцев, обтянутых черной кожей перчаток.

— Хорошо, хорошо, — подхватывая несчастный аппарат, выдохнула она. — Ненормальный!

— С сегодняшнего дня вы больше не имеете права вести свой блог, — отчеканил он, натянул на голову шлем и, вцепившись в мотоциклетные ручки, исчез на повороте улицы Фобур-Пуассоньер.

— Ничего себе, — ахнула Вера, падая на стул и виновато оглядываясь на пожилую пару, которая стала свидетелем этого возмутительного происшествия.

К ней подошел официант.

— Сожалею, мадам, он всегда такой.

— Я мадемуазель, — зло огрызнулась Вера по-русски.

— Буду знать, — отозвался он тоже по-русски. Она невольно подняла на парня глаза. Тот сочувствующе улыбнулся, протирая стол. Оказывается, пока они выясняли отношения, разлили ее недопитый капучино, разбили тарелку.

— Вера, — проронила она.

— Алексей, — представился тот. — Хороший у вас французский, акцента совсем нет.

— Спасибо, — удивленно ахнула она. Хотела спросить: «Давно ты знаешь этого ублюдка, который ведет себя, как последний псих?», но вовремя вспомнила совет доктора Ливси.

— Пожалуйста. — Русский парнишка, кареглазый, русоволосый, с грустной улыбкой эмигранта протер стол, присел на корточки и принялся собирать с тротуара осколки.

— А вы откуда его знаете? — успела Вера перефразировать свой вопрос в более-менее корректную форму.

— Я здесь уже два года работаю. Его знает вся улица. Так сказать, городской сумасшедший, как бы его назвали у нас.

— Серьезно?

— Да и, кстати, я пробыл на вашей должности ровно две недели, а потом послал его к чертям.

— Не поняла. — Руки Веры, сжимавшие телефон, стали ватными.

По загривку пробежал холодок. О господи, поддавшись жажде приключений, она бросила работу в хорошей клинике, бежала из родной страны, приняв предложение какого-то сумасшедшего… И теперь рисковала закончить свои дни, протирая столы в бистро?

— Он нанимает себе ассистентов, прессует их, заставляя бросить работу и, видимо, этим тешит свое самолюбие.

— Непохоже, — недоверчиво мотнула головой Вера.

— У него их было около семи человек.

— Погоди… Ты что, тоже… психолог? Ему на должность… требовался психолог.

— Вообще-то я окончил МГУ.

— Ему нужен человек, чтобы искать подход к подозреваемым и все такое, — недоумевала Вера, убеждая, скорее, саму себя.

Алексей поднялся, держа в салфетке разбитую тарелку.

— Как бы оно ни было, это избалованный придурок из богатенькой семейки таких же сумасшедших, решивший поиграть в частный сыск. Его дядя, вынужденный оставить работу в престижном адвокатском бюро, присматривает за ним, чтобы не угробил себя.

— А чем занимается его семья?

— Виноделы. А еще за городом у них оздоровительный санаторий, ну, знаешь, типа таких, для хиппи.

— Для хиппи?

— Зожники, йоги, не пьют, не курят, не едят мясо, медитируют, ходят в белых одеждах… Короче, прими мои соболезнования… Извини, ничего что на «ты»? Сто лет по-русски не разговаривал.

— Да, но… он всех ассистентов из России приглашал?

— У них предки — русские эмигранты, наверное, поэтому.

День был безнадежно испорчен. Вера отправилась пешком к Лувру — побродить по набережной, может, покататься на кораблике, — совершенно не испытывая радости от прогулки. Оглушенная и расстроенная, она весь день фланировала по улицам. К утреннему скандалу присовокупился тот факт, что Париж оказался невероятно дорогим городом. Такси, кофе, билеты в музеи и на выставки стоили столько, что за пару недель она рисковала истратить все свои сбережения. Спасало лишь то, что сами улицы и люди представляли немалый интерес. Глазеть по сторонам, слава богу, пока бесплатно.

Вера потопталась босиком по песку на площади Каррузель, обошла Триумфальную арку, поняла, что стоять в очереди у пирамиды нет ни сил, ни желания, двинула в сторону Елисейского дворца вдоль набережной, перекусывая блинчиками и жареными каштанами. Полдень