Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

переждала в тени у фонтана Медичи в Люксембургском саду, лежа прямо на траве. Благодаря тому, что туристический сезон уже закончился, да и после пандемии здесь людей было не так много, как у Лувра. Хотя в родном Питере у Эрмитажа Вера видала и побольше.

Под вечер, вновь вернувшись к Лувру и присев на бордюр у Сены на набережной Франсуа Миттерана, она безучастно жевала очередной шоколадный креп и пялилась на бесконечно длинную стену одного из величайших дворцовых комплексов мира, наполовину загороженного неприглядным забором из профнастила, под которым ветер перекатывал фантики, бумажки, пакеты. Но даже мусор и эта серая плащаница профнастила смотрелись по-особенному, по-парижски.

Гул мотора она услышала издалека. Еще вчера не придала бы этому звуку никакого значения — столько байков она не видела ни в одном городе. Но сейчас неприятно засвербело под ложечкой.

Эмиль подъехал, выключил мотор, снял шлем и аккуратно повесил его на ручку. Вера разглядела эту черную, остроносую, обтекаемую махину со значком «BMW» и наискось начертанными ярко-красными буквами «RR», похожими на две молнии. Перед мотоцикла напоминал клюв ворона или какой-то фантастической птицы из «Гарри Поттера».

— Благодарю, что послушались и стерли ваши сторис из Сети, — присев рядом, проронил Эмиль тоном английского лорда. Извиняться он и не собирался. Вера уже остыла, тем более что история Алексея стала для нее поводом сделать вызов. Самой себе, Эмилю, да и официанту тоже. Он не продержался, а она — продержится.

— Этот человек, с которым вы говорили утром, когда я уехал…

— Как вы узнали? — удивленно вскинула брови Вера. — Вы же уехали!

— Юбер сказал. Он видел вас с балкона. Этот человек посоветовал мне взять в напарники женщину. Сгоряча, когда уходил. Но совету я внял.

Вера промолчала, не зная, как отреагировать на подобную откровенность, от которой за версту несло сексизмом.

— Ответственные, исполнительные, снисходительные к чужим слабостям, с ними легко найти общий язык. Вы работали с детьми, как именно — я видел по вашему блогу. Это стало важным мотивом сделать вам предложение.

— Вы себе няньку искали?

Эмиль растянул губы в деланой улыбке.

— Вы обидчивы? — ответил он вопросом.

— Нет, — с вызовом бросила Вера.

— Я тоже. Не будем терять времени. Едем к писателю. — Он встал, перевесил рюкзак со спины на живот и направился к своему железному коню. — Я захватил шлем сестры, он прикреплен к сиденью. Здесь штрафуют, если не носить его во время движения. Надеюсь, вы не против. Иначе штраф будете оплачивать сами.

«Исполнительная и ответственная» Вера молча отстегнула шлем, надела его и села позади своего шефа. Сидеть было неудобно, потому что седло для второго пассажира резко уходило вверх и было узким. Она кое-как пристроилась, руками вцепилась в какую-то торчащую деталь позади себя, проверила, прочно ли ухватилась. Но когда Эмиль снялся с места, обвила его пояс руками, вжавшись лицом в спину. Какой он худющий! Щекой Вера чувствовала выпирающую лопатку под черной кожаной мотокурткой. Улицы Парижа померкли ко всем чертям — она зажмурилась. Лишь увидела промелькнувшие квадратные башни Нотр-Дама, опутанные лесами, когда чуть приоткрыла один глаз: убедиться, что еще жива.

У входа в парк Тюильри, за решетчатой оградой с каменным основанием толпились туристы, дети, пожилые месье и мадам с собачками, мамочки с колясками, какие-то мутные личности, разодетые, как на дискотеку 80-х, полно темнокожих. Цветной россыпью стояли палатки с конусами ярко-розовых, голубых, зеленых крыш, высокие постеры с футболистами, мультяшными героями, гигантские статуи рожков с мороженым, карусели всех размеров и форм, американские горки и, конечно, колесо обозрения, куда Эмиль и потащил Веру первым делом.

Желающих прокатиться было не особенно много: в очереди стояли группка подростков, томная парочка влюбленных, компания студентов и четыре китайца в масках. Вера не любила экстремальные виды досуга и все эти аттракционы обычно обходила стороной. А вот Эмиль, скорее всего, относился к той категории психотипов, которым непременно нужно было испытывать взрыв адреналина, иначе они чувствовали себя мертвецами.

Кабинка, раскачиваясь и поскрипывая, медленно начала свое восхождение. Солнце падало к горизонту, окрасив размашистое песчано-ажурное здание Лувра в нежно-розовый, его стены приятно контрастировали с зеленью парка и серым полотном крыш, ощетинившихся трубами и мансардными окошками. Перед глазами будто распростерлась фотография, обработанная сепией, чуть подпорченная нечистым стеклом кабинки.

— Он живет в этом доме. — Эмиль достал из рюкзака бинокль. — Угол Риволи и 29 Июля. Над кафе «Тюильри». Четвертый этаж. Как только увижу его в окнах, спустимся и навестим.

— То есть мы будем кататься до тех пор, пока он не явится домой? — не сдержала ужаса Вера.

— Жаль, что вам нельзя больше вести свою страничку, а то бы поснимали. Смотрите, какой вид. — Эмиль, не отрываясь, пялился в бинокль, следя за удалявшимся от него домом с высокими арками на первом этаже и опоясанным строгими юбочками балконов по второму и четвертому. Лицо его было искажено гримасой впередсмотрящего.

— А я вас не смогла найти, — сказала Вера.

— Я не веду соцсети.

— Однако вы узнали о моих сторис, едва они были опубликованы.

— У меня есть пара фейковых аккаунтов, разумеется.

— Значит, вы из тех, кто просто подглядывает, — усмехнулась Вера.

— А зачем, по-вашему, все эти соцсети? — Эмиль говорил с ней, не отрываясь от бинокля. — Чтобы такие, как я, следили за такими, как вы.

— За такими, как я? — Веру возмутила его колкая откровенность. — За какими это такими? Нормальными людьми, которые общаются, устраивают встречи в прямых эфирах, делятся друг с другом радостями, поздравляют с праздниками? Между прочим, соцсети стали настоящим спасением для людей по всему миру в пандемию, когда мы не могли выйти даже на улицу.

— Все это хорошо звучит: общность, радость, тру-ля-ля, — но когда я вижу мамашу, поздравляющую своих трехлеток и пишущую целое полотно пожеланий, меня тянет блевать…

— Но ведь она имеет право на выражение чувств. И вообще проявление материнской любви — что может быть прекрасней.

— Бэ. — Эмиль высунул язык, продолжая бегать биноклем по окнам углового дома на Риволи. — Зачем выставлять это на обозрение? Бесполезная трата жизни.

— А на что, по-вашему, стоит тратить жизнь?

— Ну уж точно не на то, чтобы крутиться перед камерой, изображая имбецила.

— Что? Изображая кого?

— Ну или обкурившуюся первоклашку. Зачем ты это делаешь? Включаешь камеру и крутишься, завороженно глядя, как поднимаются волны платья? Зачем все блогеры делают это в сторис? В особенности девчонки.

Обомлевшая Вера не сразу сообразила, что сказать. Она даже не сразу заметила, что Эмиль обратился к ней на «ты».

— А… а… зачем ты смотришь сторис, если они тебе не