Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— Кто их древних знает, — пожал плечами Нильс. — Вырий Лес во многих сказках есть. Мне кажется, бабка Руша специально его упоминала, чтобы пострашнее было, ведь Вырий Лес под боком, из каждой избы видать. А в каком-нибудь Бардуаге другая бабка, рассказывая ту же сказку, использовала другое название — уже своего леса.

— Здраво мыслишь, — похвалила донзара Дэйра, отметив про себя, что порой Нильс казался довольно умным, а порой — беспробудно тупым и суеверным.

— Значит, отправились братья в Вырий Лес, — донзар прошелся по арке назад и вперед, изображая, как шли королевичи. Дэйра с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться — для веселья было мало поводов, но Нильс умел поднять настроение.

— В лесу им повстречалось много опасностей, твари страшные и злые волшебники, которые хотели превратить их в зверей, но братья были опытными воинами и всех порубали. Эх, плохо, что я петь не умею, бабка Руша так здорово эту часть про лес пела, что за душу брало.

Донзар схватил с земли палку и принялся махать ею, изображая, как принцы убивали лесных чудовищ. Дэйра подозрительно прищурилась, но Нильс, не заметив ее странного взгляда, с азартом продолжил:

— Однажды в самой глуши Вырьего Леса им повстречалась страшная старуха. Она была такой древней, что ветер отрывал с нее лоскуты кожи и белые дряхлые волосы, которые, словно плесень, повисали на ветках деревьев вокруг нее. Изо рта, глаз и ушей у нее текла кровь, а руки и ноги были такими тонкими и высохшими, что она не могла стоять, только ползать. Старуха назвала себя Белой Госпожой и пообещала дать королевичам волшебную силу против дракона, если они дождутся ее смерти и похоронят ее, как она велит. Нильс, младший брат, отказался. Дракон с каждым днем убивал все больше жителей его страны, и он не хотел тратить время на ожидание. Однако Ганс, старший брат, устал от дороги и бесцельных поисков, и решил старуху послушаться. К тому же, она не была похожа на ту, кто долго задержится на этом свете.

— А убить эту грымзу никто не попытался? — спросила с любопытством Дэйра, пытаясь понять, что бы на месте братьев сделала она. — Так сказать, помочь ей со смертью?

— Какая вы кровожадная, — покосился на нее Нильс. — Впрочем, я Рушу тоже об этом всегда спрашивал. Нет, убивать старуху было нельзя, она так братьям об этом и сказала. Мол, с удовольствием бы приняла смерть от рук героев, но тогда волшебной силы против драконов никому не видать. Она должна была сама умереть — такое, вот, условие. В общем, братья разделились. Нильс отправился на юг, чтобы договориться со степняками и позвать их воевать с драконом, а Ганс остался со старухой. В Вырьем Лесу старший брат прожил три года, потому что старая быстро помереть не смогла. Как было оговорено, он ей прислуживал, ухаживал и помогал дожидаться смерти. И вот, время настало. Позвала его старуха и сказала, что сейчас умрет. Ганс обрадовался, но стоило ему моргнуть, как перед ним лежала уже не дряхлая ведьма, а прекрасная дева, красивей которой он в жизни не видел. Принц влюбился в тот же миг. Схватил ее и, забыв о драконе, принялся умолять, чтобы она не умирала. А красавица ему и говорит: «Время мое настало, но мы с тобой еще встретимся. Когда я умру, из моего тела вырастет цветок, возьми его и кинь в пасть дракона. Чудовища не станет». «Но как же мы с тобой увидимся? — спрашивает ее влюбленный принц. — Где мне тебя искать?». «Когда все поля покроются цветами моей смерти, тогда я оживу, — загадочно отвечала умирающая красавица. — Будет это в дни твоей старости, но меня ты сразу узнаешь — я буду молодой девой с белыми волосами и буду жить в самой знатной семье твоего края. Мы с тобой поженимся, и у нас будет много детей». С этими словами Белая Госпожа умерла.

— А что-нибудь про безумие той девы в Саге упоминалась? — не выдержав, спросила Дэйра. — Что она, там, дурочкой родится или сумасшедшей?

— Можно подумать, маркиза, что вам в детстве сказок не рассказывали, — возмущенно ответил Нильс. — Где вы встречали, что красавица и любовь всей жизни главного героя с головой не дружит? Да и зачем это? По-моему, и так все печально.

— Да, ты прав, продолжай, — поспешно кивнула Дэйра, все еще косясь на палку в руках Нильса, изображающую меч. По мере того, как Нильс скакал по арке, размахивая деревянным мечом, подозрение усиливалось.

— Когда Белая Госпожа умерла, на ее теле вырос цветок — все, как она и предсказывала.

— Какого он был цвета? — снова не удержалась Дэйра.

— Если вы будете меня перебивать, то ваш брат окончит поединок с Норадом раньше, и тогда я точно не успею закончить, — заявил Нильс, видимо, забыв, что разговаривает не с ровней. Дэйре очень хотелось услышать продолжение, поэтому предпочла оплошность донзара не заметить.

— Если честно, я забыл, но кажется — красный. Это цвет смерти, каким еще быть цветку, выросшему на трупе?

Дэйра кивнула, а сама подумала про цветы на Синей Горе. Они были красными и убили Могуса.

— Когда Ганс вернулся в королевство, то едва узнал свой дом, — продолжал Нильс. — Все было разорено, замок разрушен, король убит, а дракон пировал на горе мертвецов. То были воины, которых собрал его младший брат Нильс со всех концов света. Сам Нильс был жив, но в сраженьях с драконом потерял руку и был весь изувечен. Он и горстка выживших прятались по лесам, пытаясь отомстить чудовищу за убитых родных и разоренную страну. Ганс сделал все, как велела Белая Госпожа. Вышел против дракона и бросил ему цветок в пасть. Тот сразу издох. А на следующий день на мертвом теле дракона расцвело сразу сто цветов смерти. Ганс обрадовался — ведь цветы должны были дать семена и засеять собой поля. А когда поля расцветут, оживет его возлюбленная. Старший брат занял престол и стал править королевством, которое с каждым днем возрождалось и расцветало, словно повторяя за теми цветами, которые росли на холме, оставшимся после дракона. Нильс стал его советником, и правили они мудро и в мире. Но однажды Нильс заметил, как умирают птицы, пролетающие над цветами, а потом в страшных мучениях скончалась девочка-служанка, которая сорвала понравившийся цветок. Для всего живого эти цветы были смертельно опасны. Ганс никого не хотел слушать и велел охранять поляну пуще прежнего. Каждый день во снах ему являлась возлюбленная