Татуированная любовь - Гайя Алексия

глаза говорят за него. Они говорят то, чего не говорят его губы. Я могу прочесть в них столько историй, одна больнее другой. Нравятся его глаза. Мне нравится, когда он смотрит на меня, потому что я чувствую себя… другой. Как будто ему нравится то, что он видит, но при этом он смотрит прилично. Он мне не противен. Не такой, как другие».

Отрываюсь от экрана. Не знаю, что и думать. Ее мысли находятся в противоположной стороне от того, что она мне показывает.

«Я ненавижу его за то, что он целовал эту сучку. Он вызывает у меня отвращение».

Певичка… Приближаюсь к самому концу и читаю последнюю фразу.

«Три дня его нет… Я могу спать только в его постели. Уже скучаю по этому ублюдку».

Кладу компьютер обратно. В груди страшная боль. Львица очень хорошо скрывает свои чувства. Она воздвигла вокруг себя чертову стену. Мне трудно поверить, что именно она написала все то, что я только что прочитал.

Кладу мобильник туда, где взял. Молча возвращаюсь в свою комнату.

Львица пошевелилась, но все еще спит. Должно быть, ей холодно в одних только леггинсах и майке. Она даже не укрылась одеялом.

Качаю головой. Я выгляжу как извращенец, рассматривая ее в темноте? Не знаю, что делать: я один, никак не могу взять ситуацию под контроль. Елена не смотрит на меня и не пытается оттолкнуть. Даже не знаю, какое решение принять.

Я все еще думаю о том, что прочитал. Мне все еще больно. Приемная любовь? Она серьезно? Что она намерена делать со всей этой чертовой коллекцией чувств?

Вздыхаю, усталость вдруг одолевает меня. Подхожу к кровати и осторожно, не спуская глаз с ее тела, ложусь. Держусь на расстоянии. Давай, парень, засыпай немедленно!

Делать нечего, я не могу закрыть глаза. Пялюсь в потолок. Четко слышу все: ее ровное дыхание, ее трепещущее тело и бьющееся сердце. Ей холодно.

Осторожно поворачиваюсь к ней и вижу ее спину. Неужели я стану извращенцем, если обниму ее? Просто чтобы уснуть. Потому что мне кажется, что я никогда не закрою глаза, если не буду чувствовать ее рядом. После того, что я только что прочитал, я знаю, что даже если она пошлет меня утром, ей это нужно также сильно, как и мне.

Медленно придвигаюсь к ней, пока мои бедра не прижимаются к ее ягодицам. Мой нос утыкается в ее волосы. Делаю глубокий вдох и ее запах щекочет мне ноздри. Я скучал по своему внутреннему зайке, черт бы его побрал.

Моя татуированная рука скользит по ней и обнимает предплечья, прижатые к ее груди. Притягиваю ближе, прямо к себе. Она немного шевелится, потом резко поднимает голову, вынуждая меня сделать то же самое. Толкает меня, чтобы встать, но я не позволяю ей. Она замирает и ничего не говорит. Чувствую ее взгляд, изучающий мою руку на ее плече. Потом она вздыхает. Это облегчение?

– Тиг… – выдыхает она, потягиваясь.

Ее голос совсем сонный, не думаю, что она действительно проснулась. Она хватает мою руку и прижимает к своему животу. Как будто прямо рядом с ней, прислонившись к ее спине, я все еще не был достаточно близко, чтобы она успокоилась.

Прижимаю ее к себе еще крепче. Мой нос прижат к ее теплому затылку, мое тело расслаблено. Я просто слушаю звук ее сердца, которое отстукивает спокойный, ровный ритм. Чувствую, как ее мышцы напряглись, а чуть позже расслабились – она заснула.

Закрываю глаза, надеясь, что проклятый кошмар не испортит все.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я просыпаюсь в оцепенении. Уже сижу и вытираю лицо. Энтон, Дэйв, Майлерсы: кошмары этой ночи столкнули меня с чертовой смесью из худших ублюдков. В этом кошмаре не было абсолютно никакого смысла, однако его оказалось достаточно, чтобы привести меня в такое же состояние, как и всегда.

Вскакиваю с кровати, открываю окно – через секунду я на балконе. Едва светает. Вздыхая, потираю лицо. У моих трясущихся рук есть дар выдавать мою нервозность. Свежо, и кожу обдает прохладой, но мне это нужно, чтобы обуздать желание трахнуть первую попавшуюся телку, чтобы успокоиться.

Задерживаюсь ненадолго, но желание закурить, чтобы прогнать тревогу заставляет меня вернуться. Быстро возвращаюсь в комнату и замираю в проеме. Львица сидит в моей постели на подогнутых коленях и придерживает кусок одеяла, чтобы прикрыться. Ее взгляд впивается в меня, и она кажется невеселой. Но что она здесь делает?

Это так же неожиданно, как и мое пробуждение: помню только, что прилег к ней ночью. Она смотрит на меня со слезами на глазах. Я не двигаюсь, она тоже. Понимаю, что она и правда не проснулась, когда я прижался к ней ночью, и только сейчас осознает мое присутствие. Видимо, я разбудил ее, когда вскочил с кровати.

К тому же я чувствую, что мое лицо все еще влажное от увиденного во сне. Избегаю взгляда львицы, мне стыдно. По ее глазам догадываюсь, что она без труда понимает, как я уязвим.

Наконец Елена осторожно встает. В молчании не спуская с меня глаз, сбегает в ванную. Слышу, как закрывается дверь спальни, потом тишина.

Вздыхаю. Давай, парень, не жалей, что вернулся и сделал это только ради нее…

Первая сигарета мне не помогает, она выкуривается слишком быстро. Вторая не дает нужного эффекта. Третья же вызывает у меня отвращение, и я выбрасываю ее в окно.

Никак не могу закрыть глаза. Включаю телевизор, чтобы узнать время. Кстати, нужно зарядить телефон – он уже три дня как не включается. Вырубаю звук у телевизора и иду в ванную за штанами – в каком-то кармане должен лежать телефон.

Нахожу на полу одежду и, когда я выпрямляюсь с найденным телефоном в руке, львица уже стоит на пороге. И снова мы несколько секунд молчим, не говоря ни слова. Неужели она решила поступить так же, как я? Просто заткнуться?

Мне это не нравится.

Она холодно смотрит и ничего не говоря разворачивается. Я ожидал, что она заплачет, обнимет меня, обругает за певичку, и я не стал бы возражать, но даже не предполагал, что она посмотрит на меня так, словно никогда меня не видела, и совсем ничего не скажет.

Я скучал по львице и жаждал примирения.

Невольно я готов поверить, что у нас с ней есть острая потребность в конфликте. Возможно, меня даже успокаивает, когда передо мной находится человек, который излучает столько же ярости и злости. Во всяком случае одно можно сказать точно: мне