Чумные - Максим Сиряченко

«Надеюсь, — подумала Ванесса, — у Филиппа дома есть алхимические аппараты, потому что бегать за ними в бывший дом я не буду. Или все же…»

Додумать, будет ли она бегать за аппаратами, Ванесса не успела. После этой мысли она увидела идущего к ней Филиппа. С ее мешком в руке.

«Он не бросил мою поклажу и не побежал за мной, пытаясь остановить. Ему что, все равно? Нет, нет, вряд ли. Видимо, понял, в чем дело, и что это не стоит большого беспокойства. И серьезного разговора тоже не стоит. Он мог бы побежать и с поклажей, но не побежал. Не удивлюсь, если он хотел, чтобы я перевела дух наедине с собой. Филипп ведь уже как-то угадывал мои мысли».

Ванесса подумала, что у такого человека наверняка есть с собой и алхимические аппараты. А мысль о том, что крики «ворожея» Филипп воспринял более спокойно и равнодушно, чем она, и вовсе не приходила ей в голову. На элементарном уровне она понимала, что человек, который еженедельно режет свежие трупы, пытаясь установить причину смерти, и который ходит по рассаднику чумы при каждом удобном случае, не убежит прочь от криков истязаемого. Может, у лекаря вовсе исчез страх перед смертью и болью.

И все же, когда Филипп приблизился, Ванесса почувствовала легкий стыд и раздражение. Опять она дала слабину у него на глазах. Говорить об этом ей не хотелось, да и не пришлось. Она только дождалась, пока лекарь подойдет поближе, встала на ноги и пошла рядом. Спустя недолгое время алхимик заговорил первым, и первыми же словами снял с плеч Ванессы гору: то позорное, как ей казалось, бегство, которое неприятным грузом все же висело над ней.

— Страшное все же зрелище, позорный столб. — Говорил он своим успокаивающим голосом. Теперь в нем чувствовалось участие. — И как вы только там оказались?

— Я шла к вам, мимо амбара. А тут позорный столб, крики. Я только остановилась выяснить, за что так с ним, и тут это началось.

— Не успели уйти до начала? Благородно.

— Вы что, шутите?

— Вовсе нет. В большинстве своем люди стараются подойти к месту казни пораньше и встать поближе. Знаете, в деревнях и городах, где больше ничего нет, есть два развлечения — трактир, или питейная, и публичная казнь. Или экзекуция, если угодно, но не будем о грустном. Вы шли мимо амбара к моему дому, с мешком на руках. Я так понял, вы приняли свое решение?

— Да, приняла.

— Отлично.

Ванесса вновь шла следом за Филиппом, сзади и чуть сбоку. Уложенная стопами многих людей и колесами редких телег дорога перешла в узкую тропу, сильно заросшую, заброшенную, но пока еще не исчезнувшую. Через несколько минут уже ничто не напоминало о той экзекуции, которую они оба застали. Филипп какое-то время шел, погруженный в свои мысли, Ванесса шла рядом, думая обо всем сразу и часто поглядывая на лекаря.

— Что ж, Ванесса, — ни с того ни с сего сказал алхимик чуть изменившимся голосом, — я понимаю, родного отца ничем не заменить, но я постараюсь быть лучшей заменой. Раз уж вы сделали этот выбор, с моей стороны будет разумно этот выбор претворить в жизнь. Тем более что я представляю, чего он вам стоил.

— Немногого, на самом деле. Относительно немногого после той ночной беседы в саду. И спасибо, что согласились меня терпеть, по-настоящему, а не только из-за клятвы перед отцом. На самом деле, у меня несносный характер. Это заметно.

— Ничуть. — Кивнул он, и следующие слова сами слетели у него с языка. — По крайней мере, до тех пор, пока кто-то из нас не откроет рот.

Поняв, что он сказал, Филипп внутренне замер, даже слегка сбился с шага. Не больше, чем на миг, но сбился. Ты не должен был этого говорить, подумал Филипп. Ты мог бы позволить себе такую резкость когда угодно и по отношению к кому угодно: хоть к послам, хоть к герцогам, графам и виконтам, к самому королю, наконец. Но не к девушке, которая прошлым днем потеряла отца и осталась сиротой, не к своей подопечной, которую сам собрался беречь как зеницу ока. Характер Филиппа все же промелькнул в виде этой случайной резкости, которая не могла не закончиться плачевно.

Реакция девушки стала для него полной неожиданностью, невидимой стеной, на которую лекарь налетел и остановился, как в землю вкопанный. Он слышал смех, приглушенный и мелодичный, видел, как Ванесса чуть отворачивается и прикрывает лот тыльной стороной ладони. Несколько мгновений Филипп не мог поверить в происходящее. Все самые разнообразные шаблоны, которые он подготовил, порвались к чертям с первой нотой этого смеха.

— Это что, было так смешно? — Спросил Филипп после нескольких секунд недоумения.

— Мне — да.

— И совсем не оскорбительно для вас? — Теперь его тон стал спокойным и заинтересованным.

— Нет. — Еще один короткий смешок сорвался с ее губ. — Просто очень верно подмечено.

Филипп подумал, что ему с ней будет тяжело и легко одновременно. Тяжело, потому что ему придется выбросить в сточную канаву забвения то, что он нафантазировал: те шаблоны и возможные ситуации, которые он приготовил на основе множества дворцовых и не очень барышень, то, какую реакцию можно ожидать и чего употреблять в своей речи не стоит. А легко, потому что исчезли все его худшие опасения насчет излишней чувствительности Ванессы к замечаниям и острым комментариям.

— Ну, хорошо. Раз вы смеетесь над собственными чертами характера, значит, фатального разлада у нас не будет. — Сказал Филипп не то самому себе, не то Ванессе. Мимолетно отметив слова «черты характера», которые он непроизвольно произнес. Он хотел произнести не их, но именно они оказались самыми точными.

Почти весь путь после этого короткого разговора они шли молча. Заросшая дорожка уводила их все дальше от селения, изредка сворачивая перед деревьями толщиной в сажень. Через некоторое время дорожка все чаще стала выписывать кренделя между плотно стоящими гигантскими деревьями. На очередном повороте Ванессе вдруг стукнуло в голову спросить. И она спросила, не в чем себя не сдерживая:

— Филипп, а у вас действительно есть для меня отдельная комната?

Лекарь ожидал услышать подобный вопрос. В меньшей мере, но все же ждал его.

— Есть. Вообще-то в доме есть одна большая комната и две небольшие. Одну я решил переоборудовать в лабораторию, а вторую выделить вам.

Ванесса только кивнула в ответ. На языке у нее вертелось еще несколько вопросов, но девушка решила, что ей будет приятнее дойти до дома ее опекуна молча. И ему тоже. Полный ответ на эти вопросы можно было получить, даже не задавая их, увидев дом своими глазами.

Когда-то, лет семь назад, три семьи отделились от поселения и построили свой хутор из трех домов в половине лиги от деревни Зеленый берег. Кто-то шутил, что если уж сейчас от поселения отделяются люди и строят свои хутора, то деревне недолго осталось быть деревней, и что будет непременно на берегу город под стать Сиэльстену. На худой конец, второй Маракат.