Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

Я вздохнула. И тут мимо. Что ж, этого следовало ожидать, и всё же обидно: определённые надежды на этот визит я всё‑таки возлагала.

Однако повисшее в гостиной молчание было каким‑то подозрительно тяжёлым, и это наводило на мысли о том, что Дункан не всё сказал. Веллореск сам подтвердил мои подозрения, когда всё так же неспешно, словно усилием воли заставляя себя говорить, произнёс:

— Хоть Адан Гардан и не является моим другом, признаюсь, мне бы очень не хотелось создавать ему проблемы своей откровенностью. Тем более что, насколько мне известно, он не совершил ничего противозаконного.

Я почувствовала себя охотничьим зверем, встопорщившим уши и приготовившимся к прыжку.

— Возможно, я не вполне чётко объяснила ситуацию, — вежливо, но с нажимом проговорила я. — Я вовсе не пытаюсь подловить Адана Гардена на чём‑то незаконном. Он не проходит по нашему делу как обвиняемый или даже подозреваемый. Совсем наоборот. Мы считаем его пострадавшим. Его семья не желает пользоваться услугами городской стражи, по причинам, которые… — я прикусила губу, подбирая слова и, главное, стараясь не высказаться чересчур резко, — …которые останутся на их совести. — Всё‑таки быть слишком мягкой мне тоже не захотелось. Да, знаю, Уилфорт рассердился бы, но ведь его же здесь нет. — Если бы лорд Гарднер являлся единственным пострадавшим, в принципе можно было бы закрыть на происшествие глаза. Но есть и другие жертвы. Именно поэтому мне очень важно получить ответы на свои вопросы.

— То есть вы обещаете, что рассказанное мной не будет использовано Гарднеру во вред? — уточнил Дункан.

Я склонила голову к левому плечу, продумывая его фразу.

— Я обещаю, что рассказанное вами не будет использовано ему во вред, если не выяснится, что он действительно является преступником, — поправила я.

— Хорошо. — Дункан одобрительно кивнул. — Такая формулировка меня устраивает. Что ж, если вы даёте такое обещание, есть одна вещь, которую я могу вам рассказать. Уж не знаю, окажется ли она вам полезной, ибо имеет лишь косвенное отношение к вашему вопросу.

Сказать по правде, я впечатлилась. То, что моё слово — не написанное на бумаге и даже сказанное не при свидетелях, — имеет в глазах Дункана Веллореска такую ценность, было неожиданно и приятно.

— Дело в том, что Адан Гарднер не слишком лояльно настроен по отношению к нашему нынешнему правительству, — сообщил мне собеседник. — Не так чтобы это была большая страшная тайна, — добавил он. — Гарднер молод и в меру горяч, любит выпить в хорошей компании, и о его настроениях знает некоторое количество людей в нашем кругу. Взять хотя бы меня — а ведь я не являюсь близким его другом. Однако настроения настроениями, а ни в какой деятельности против короны Адан, насколько мне известно, не участвовал. Для этого он слишком благоразумен, да и его родители — тоже сдерживающая сила, особенно мать, женщина властная и жёсткая.

— То есть она как раз поддерживает нынешнего короля?

— Не то чтобы, — поморщился Дункан. — Вообще‑то всё их семейство предпочло бы видеть на троне представителя иной династии. Но всё это — скорее пассивное, нежели активное недовольство. Политические взгляды, а не участие в мятеже. А за политические взгляды, как вам хорошо известно, в наше время в тюрьму не сажают. Но, может быть, такая информация хоть как‑то вам поможет.

— Благодарю вас, — задумчиво сказала я, уже начиная прокручивать в голове возможные варианты. — Это весьма вероятно.

Глава 12

На следующее утро первыми, кого я увидела, заявившись в участок, были двое ребят из светлого отдела — собственно Белобрысый и один его сотрудник помоложе, такой длинный и гибкий, что мы его за глаза прозвали Змеёныш. В общем, такое начало рабочего дня вполне можно было счесть дурным предзнаменованием. Беда заключается в том, что в предзнаменования я не верила.

— О, Рейс! — радостно окликнул меня Змеёныш. — Здороваться с нами будешь, или как?

— А оно тебе сильно надо? — изобразила удивление я. — Ну, если ты без этого никак, тогда здравствуй, конечно!

— Да нет, просто тут поговаривают, что ты всё больше с нищими теперь общаешься, — отозвался блондин, демонстрируя, что кое‑что знает о нашем новом деле. — Так, может, мы теперь для тебя — компания неподходящая?

— Неподходящая, — охотно подтвердила я, переводя взгляд на ухмыляющегося Белобрысого, дабы было понятно, что под плохой компанией подразумеваю обоих. — О чём с вами общаться? Люди‑то вы тёмные, даром что светловолосые. Ну какие из вас собеседники? Я, например, абстрактную живопись люблю. Вот с вами о ней поговорить можно? А среди нищих, между прочим, даже очень образованные люди иногда встречаются.

— Абстрактная живопись? — насмешливо изогнул бровь Белобрысый. — Это вроде той бессмысленной мазни, которая висит у тебя над рабочим столом?

— Ах, господин старший сержант! — с наигранным восторгом всплеснула руками я. — Вы изволили посмотреть?!

Разговор в таком ключе мог продолжаться довольно долго, но пора было и честь знать: как‑никак, пришла я на работу. Хотя, как вскоре выяснилось, лучше бы я продолжала обмениваться колкостями хоть со всем светлым отделом разом.

Стоило мне оказаться в нашем коридоре, как навстречу шагнул Ровер, один из стражей нашего участка. Я приветственно махнула рукой и собиралась пройти мимо, однако он недвусмысленно перегородил мне дорогу.

— Сержант Рейс, — формальным тоном произнёс он, отвечая на мой невысказанный вопрос, — вы арестованы по обвинению в получении взятки и превышении служебных полномочий. Вы имеете право хранить молчание до начала официального допроса в присутствии как минимум двух следователей.

И он попытался нацепить на меня наручники. Но я, неоднократно произносившая те же самые слова и потому отлично знавшая, что за ними последует, оказалась быстрее. Вывернулась и отступила к стене, заведя руки за спину.

— Какая ещё взятка? — выпалила я. — Какие полномочия? Что ты несёшь?

Сказать по правде, я не на шутку перепугалась, хоть и пыталась не подать виду. На шутку всё это походило очень мало.

— Я не уполномочен вдаваться в подробности, да и знаю не слишком много, — чуть менее официально отозвался Ровер. — Ты же знаешь, как это происходит, Рейс: меня не посвящают. Знаю, что выдвинуты эти два обвинения. Тебя приказано доставить к майору Артону.

Меня передёрнуло. Час от часу не легче. Майор Артон являлся начальником отдела по расследованию служебных преступлений. И славой успел обзавестись крайне неприятной. Насколько мне было известно, тот, кто попадал к нему в качестве обвиняемого, чистым уже не выходил.