Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

Несмотря на всю драматичность момента, я скривилась, приблизительно догадываясь, как должна выглядеть процедура 'сдачи дел'.

Уилфорт появился неожиданно. Прошёл вперёд, заставляя столпившихся свидетелей расступиться. Подошёл ли он только что, или до сих пор просто оставался в тени, я сказать не могла.

— О, а вот и вы, капитан! — протянул Каронд. — В таком случае забирайте своего подчинённого. — Он вытер рукавом подбородок, по которому стекала струйка крови. — Надеюсь, он получит всё, что ему причитается, в самое ближайшее время.

— Можете в этом не сомневаться, — холодно откликнулся Уилфорт. И стальным голосом приказал: — Лейкофф, за мной.

Меня он заметил, но наградил лишь мимолётным, ничего не выражающим взглядом. Мы с Литаной, не сговариваясь, последовали за мужчинами.

Уилфорт и Райан разговаривали за закрытой дверью кабинета начальника отдела. Мы сидели в ожидании, напряжённо прислушиваясь. Затем дверь распахнулась, Уилфорт нашёл взглядом Литану и велел:

— Зайдите ко мне.

Меня он снова проигнорировал.

Литана подчинилась. Райан, напротив, вышел и остался ждать снаружи.

Я устремила на него вопросительный взгляд; заговорить вслух не решилась. Он лишь легонько качнул головой и повёл плечом: пока ничего не решено. Время тянулось медленно. Наконец, дверь распахнулась, и из кабинета вышел Уилфорт. Мы с Райаном тут же поднялись на ноги.

Уилфорт шагнул по направлению к сержанту. Меня он по — прежнему игнорировал.

— Господин Лейкофф! — бесстрастно произнёс он.

Райан высоко поднял голову, морально приготовившись выслушать любое решение. В том числе и наиболее вероятное — о своём увольнении.

— Правильно ли я понимаю, что ваша единственная профессия — следователь городской стражи? — осведомился Уилфорт.

Райан кивнул, не считая нужным отвечать вербально.

— Знаете ли вы, каково главное качество следователя? — жёстко произнёс Уилфорт. — Главное свойство, которым любой следователь обязан обладать?

Райан молчал. Я сжала зубы, как следует разозлившись. Наверняка сейчас скажет 'Дисциплина!'.

— Мозги, — чётко, почти по слогам выговорил Уилфорт, основательно огорошив как меня, так и Райана. — Следователь может обойтись без магических способностей. Владение оружием пойдёт ему на пользу, но и без этого реально обойтись. Можно вести расследование, потеряв руку или оказавшись прикованным к креслу. Но без мозгов в профессии следователя делать нечего. Я надеюсь, мои слова достаточно ясны? — холодно спросил он. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Взвешенные решения и тщательно просчитанные действия. Это то, чего я требую от своих подчинённых. И если вы намерены в дальнейшем работать под моим началом, будьте любезны соответствовать этим требованиям.

Мы продолжали стоять на месте, опасаясь шелохнуться.

— Я всё сказал, — изобразив лёгкое удивление тем фактом, что это неочевидно, сообщил Уилфорт.

— Я могу идти? — уточнил Райан.

— Разумеется. Полагаю, в отделе всё ещё достаточно нераскрытых дел? И не забывайте, что мы работаем над повышением раскрываемости.

И капитан зашагал куда‑то по коридору. Так и не взглянув в мою сторону.

В скором времени майор Каронд был понижен как в звании, так и в должности. При каких обстоятельствах было принято такое решение, неизвестно, но я точно знаю, что почти сразу после описанных выше обстоятельств имела место встреча Уилфорта с полковников Ленном. Каронда, обладавшего немалыми связями, не уволили. Однако теперь лейтенант Каронд заведовал одним из мало посещаемых архивов. Литана сохранила своё рабочее место и служила секретарём при новом майоре.

Глава 11

Я сидела за столом, отмахиваясь от залетевшей в открытое окно мухи и в очередной раз перечитывая отчёт, полученный из лаборатории Флая. Мозг второго нищего, того, что звался Долговязым Биллом, обследовали на предмет недавнего тёмного воздействия. Выяснили и много, и мало одновременно. Много — потому, что удалось со стопроцентной вероятностью установить: воздействие действительно было. Мало — потому что более — менее этим результат и ограничивался. Да, имело место воздействие на участок мозга, ответственный за сон. Да, можно было заключить, что вследствие этого воздействия сон стал более крепким. Но это мы знали и так. А вот для чего подобное могло понадобиться, оставалось неясным. Нищий мог оказаться потенциальным свидетелем какой‑то неблаговидный истории, и от него решили временно избавиться таким гуманным способом? Очень маловероятно. Где гарантия, что мимо не прошёл бы кто‑нибудь ещё? И как быть со вторым нищим — или, точнее, первым, — то бишь с Томми, у которого оказался столь заботливый друг. На друга‑то никто не воздействовал, а ведь он находился там же, где и Томми, и, следовательно, мог увидеть всё то же самое.

Существовал ещё один вариант, на мой взгляд, значительно более вероятный: воздействие на сон было вторичным. Пока нищие спали, на их мозг повлияли другим, более существенным образом. Вот только мы понятия не имели, каким, а, не имея даже малейших догадок, проверить эту гипотезу было нельзя. Мозг человека обладает огромным потенциалом, число его функций — связанных с эмоциями, с памятью, с мыслительными процессами, с физиологией — неимоверно велико, и проверить все теоретически возможные сферы влияния наугад попросту нереально. Чтобы найти следы воздействия, надо хотя бы приблизительно знать, где искать. В данном же случае я даже не могла бы сказать, какое было задействовано полушарие.

Появилась, правда, ещё одна зацепка. Мы с Райаном подняли на ноги всех знакомых нищих и попросили выяснить, не было ли других подобных случаев. Бездомных, подвергшихся такому влиянию, пока не нашли, зато обнаружился один кожевник, одинокий мужчина, живший в собственном доме на окраине Тель — Рея. Раз в несколько дней к нему приходила женщина, занимавшаяся готовкой и уборкой. И вот она с немалым удивлением застала хозяина дома крепко спящим посреди рабочего дня. Поскольку мне было необходимо завершить несколько срочных дел, включая общение с Флаем, Райан и Дик поехали к кожевнику без меня. И теперь я понуро глядела на отчёт, дожидаясь их возвращения. Одно уже удалось установить: отец кожевника в данный момент отбывал срок тюремного заключения. Пища для размышлений безусловно имелась.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Уилфорт. Без стука, что уже становилось доброй традицией. Однако, во всяком случае, он не подкрадывался, а заблаговременно возвещал о своём появлении вполне громкими шагами, а иногда и покашливанием.