Книга радужников - Георгий Соловьев

- Возможно, он прав, юнга! Это значит, что из всей команды мы одни остались на свободе! Ты сам видел, что деревня Гупанаи пуста, а это значит, что нам самим придется идти на выручку! Побереги силы, молодой человек, успокойся и давай всё обдумаем как следует! Теперь ведь нам можно рассчитывать лишь на свою ловкость и ум, коль скоро враг превосходит нас вооружением и силой!

- Да, Вы правы, извините меня!

Они оба присели на ствол павшего дерева, чтобы хорошенько обдумать и взвесить своё положение. Тут Ватхитхи тихонько подошла к монаху, положила свою левую ладонь ему на плечо и, глядя прямо в глаза ясным взором, сказала:

- Я знаю, куда вы оба хотите идти! Возьмите с собой и меня!

Монах посмотрел на неё в некотором замешательстве:

- Ваше Величество! Это предложение - большая честь для нас с Вашей стороны, но я не могу согласиться с Вами! Это слишком опасное дело!

- Сейчас я говорю только сама за себя - так вот, Ватхитхи с острова Белого Песка хочет последовать за людьми, которым и так стольким обязана! Кроме того… кроме того, я иду на это по велению сердца - если… если тот, кто мне… понравился будет рисковать жизнью, то я хочу быть рядом с ним и да помогут нам добрые духи!

Ритерго понял всё и без слов. Разумеется, как человек, не лишенный внутреннего благородства, он противился этому решению, но, с другой стороны душевный порыв своей любимой он не мог не разделять.

- Тогда вот что, дети мои! - сказал монах. - Сделаем так: эти негодяи прибыли сюда наверняка не пешком, но если даже и так, то тогда возьмем лодку в деревне вождя Кэманке. У одного из иомангов я видел на поясе несколько маленьких сосудов из одного из местных растений и, судя по цветным пятнам, там краски, которые они применили для своих тел. Они, как видите, в одежде из сплошного куска ткани, намотанного на туловище, начиная чуть выше груди. С помощью этого ножа я укорочу волосы вам обоим, а тебе, Ритерго, придется еще и обсыпать голову вот этой серой золой так, чтобы твои светлые кудри тебя не выдали! Вы с королевой переоденетесь и нанесете на себя их боевые узоры. Потом мы сядем в лодку. Если иоманги полностью владеют судном, они подумают, что два молодых воина везут пленника. Если же нет, то Капитан не будет стрелять в вас, опасаясь случайно поразить и меня. Ну, да благословит нас Инрия!

- -

Капитан долго не мог заснуть накануне, а всё сидел со свечой над картой Нетерлиха, погруженный в размышления о дальнейшем ходе всей экспедиции. Ему показалось, что он всего на минутку смежил веки, но когда, повинуясь внутреннему толчку, он открыл глаза снова, с подсвечника свисала только восковая сосулька, а через иллюминатор в штурманскую пробивался утренний свет. Вдруг его внимание привлек какой-то шум снаружи - из-за двери доносились приглушенные голоса, потом какие-то крики и, наконец, ружейные выстрелы. Схватив со стола еще вчера заряженный пистолет и выхватив шпагу из ножен, Капитан выскочил на палубу. Там шла беспорядочная свалка - моряки бились с наседающими дикарями, которые лезли через фальшборт с двух сторон. Матросам пришлось явно тяжелее, потому что их караульных уже привязали к мачтам, а, стало быть, нападение застало врасплох остальную команду. Поэтому-то сейчас основным их оружием остались только собственные кулаки. Капитан, как единственный и самый вооруженный человек из команды корабля, ринулся в самую гущу потасовки. Первого своего врага он застрелил в упор, второго оглушил ударом пистолетной рукоятки, а третьего насадил на шпагу, нанеся укол в самое сердце. Иоманги, опомнившиеся после такого напора, ополчились на нового своего врага. Удары палашей и дубинок с каменными зубьями так и сыпались на него с разных сторон. Всё же, несмотря на жестокий натиск, Капитану удалось невредимым отступить на корму, к самому штурвалу. Отсюда он мог видеть, что лодки с иомангами всё прибывают со стороны берега. Здесь же оказался Думблез с абордажной саблей и коротким кинжалом и Дорвельд-канонир с банником в руках. Втроем они отбивались от наседавших противников, однако тем все же удалось потеснить их. Капитан понимал, что если этот натиск не ослабеет, им придется прыгать в воду и спасаться бегством. Но тут шум перекрыл властный окрик, прозвучавший как щелчок бича над блеющим стадом:

- Прекратить, всем стоять на месте! Стой, кому говорят!!

В подтверждение весомости сказанного тут же прозвучал пистолетный выстрел. Иоманги и моряки прекратили сражаться и обратили своё внимание на того, кто повелевал им сейчас. На палубе корабля, в своём длиннополом балахоне с капюшоном стояла Сэдилла. В руке у нее был трёхствольный пистолет, один из стволов которого дымился. Её глаза были полны надменной гордости, презрения и одновременно лютой злобы.

- Приказываю Вам, Капитан, сложить оружие, иначе вас всех перережут как свиней! Остальных это тоже касается!

Капитан молча опустил шпагу на доски палубы перед собой. Остальные члены экипажа последовали его примеру, не скрывая своей досады, однако.

- Спасибо, Вы умный человек, Капитан! Умный, когда захотите!

- Что Вам угодно, сударыня?! Переходите сразу к делу, хватит пустословия! - резко прервал её Капитан.

- Куда же Вы так торопитесь?! Ну, я понимаю, вождю Акахадасу не терпится порвать вас всех на куски за смерть своего предводителя Тагароэ, а так же за всех убитых вами воинов! Но я не знаю, почему этот человек не хочет болтовнёй продлить свои минуты на этом свете? Ха-ха-ха, более чем странно!!

- Да чего же тебе надо, ведьма! - разозлившись, выкрикнул Дорвельд. Сэдилла сделала легкое движение рукой - к главному канониру тут же подскочили два туземца и прикладами ударили его в живот, отчего он упал на палубу. Иоманги собирались прикончить его тут же, но Сэдилла отозвала их.

- Хватит с него - на первый раз! Что ж, пора поведать вам, олухи, главное, ради чего я тут перед вами! Так вот, "Золотая лань" отныне принадлежит мне, Сэдилле-Молнии! Все рядовые с этого момента становятся моими рабами и будут делать всё для того, чтобы этот корабль взял обратный курс, к побережью Диких Земель! Приятно вернуться не с пустыми руками под родные небеса, не так ли, Капитан?! Смотрите-ка, а ведь еще недавно сопровождал меня в прогулках под луной на этих досках, и какие пылкие взгляды метал мне вслед, вы бы видели тогда этого похотливого козла! Он вообразил, что может меня одурачить светской болтовней!

- Дрянь! - раздался сзади чей-то глухой голос. Особа в длинном одеянии, стремительно обернувшись, нажала на один из курков своего пистолета. Выстрелом в грудь был ранен тот, кто бросил оскорбление в её адрес - матрос Гамбельт.