Блицкриг Берии. СССР наносит ответный удар - Анатолий Логинов

– Тогда у меня есть для вас одно задание… – Начальник неожиданно прервался и с изумленным видом уставился на нечто за бортом парохода, к которому Алик стоял спиной. Туда же повернулись и все стоявшие на палубе пассажиры. Одновременно Алик уловил непонятный, непохожий на обычные речные шумы звук. Обернувшись, он остолбенел.

Мимо шлепающего колесами по воде парохода неслось, оседлав волну, нечто напоминающее прогулочный теплоход, только с более современными, как бы подчеркивающими скорость очертаниями. Корпус… э-э-э, похоже что судна, как успел заметить Алик, поднятой им волны не касался, а как бы летел над ней, опираясь на воду несколькими странными… колоннами (?!) вертикальными крыльями (?!). Обойдя пароход, как стоячий, это чудо современной техники быстро скрылось вдали.

– Ну ни фига себе! Это что за корабль? Самолет или ракета? – Восхищению Алика не было пределов. Не менее изумленный начальник, забыв слова о задании, побежал куда-то на мостик.

«Узнавать рванул, – с веселой иронией подумал Алик. – Интересно, откуда же такое чудо? Неужели с горьковского завода? А что, очень даже может быть. А вот завтра придем, и узнаю точно. Теперь не то что раньше, отпустят».

Ростислав Евгеньевич Алексеев в бессильной ярости смотрел на лежащую на телефонном аппарате трубку. До чего же люди бывают слепы и упрямы! Не помогла даже ссылка на уже плавающие торпедные катера на подводных крыльях, которые так понравились черноморцам. А еще министр! Что же делать? Обращаться по государственной линии бесполезно, все опять попадет к тому же Бутоме. Министр же судостроения отчего-то никак не верил или не хотел верить в возможности разрабатываемых Алексеевым судов на подводных крыльях и всеми способами мешал его работе. Если бы не заинтересованность военных и поддержка руководства завода, министр закрыл бы эту тему. Хорошо, что во время поездки на катере А-5 в Москву удалось прокатить «с ветерком» руководителя комиссии, созданной специально для решения вопроса, что делать с неожиданно приплывшими на непонятной машине в Москву людьми.

«Нет, ну надо же, в мире творятся фантастические вещи, Катаклизм, о котором ранее даже никто из фантастов не мог и подумать, стал явью, а некоторые чиновники все равно не верят ни во что новое. Запретил работать над речным кораблем на крыльях, уже спущенным на воду и проходящим испытания. И директору уже позвонил, застращал всякими карами, тот в трубку плакался. Н-да, что-то надо делать. Придется пойти в партком. Все же с партии никто обязанности контроля не снимал. Пусть речь идет о технической политике, но все же о политике. Несмотря на двенадцатилетнее опережение перед всем остальным миром, технический прогресс необходимо развивать, иначе нас догонят, а то и перегонят…» – Размышляя подобным образом, Алексеев быстро шагал по коридорам заводоуправления. Неподалеку от дверей парткома его перехватил кадровик:

– Ростислав Евгеньевич, вы тут недавно жаловались на отсутствие в вашем КБ опытных мотористов.

– Да, Владлен Исаакович, было такое. Испытания нового корабля из-за этого задерживаются.

– Сегодня как раз пришел один на работу устраиваться. Стаж три года, правда на пароходе, но окончил Верхневолжское училище.

– Обязательно берем, обязательно.

Раздумывая, о том, что раз уже начало везти, то должно повезти снова, Алексеев зашел в кабинет парткома.

СССР, Москва. Новые Черемушки

Стройка на месте бывшей деревни, ставшей теперь окраиной города, резко отличалась от всех остальных практически полным отсутствием груд кирпича, вместо которых тяжелые транспортеры подвозили огромные железобетонные панели. Краны снимали эти панели прямо с прицепов и устанавливали на место, собирая из них дом, словно из деталей гигантского конструктора. Впрочем, иногда приходилось и разгружать панели на землю, для временного хранения. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное, особенно в нашей стране. Вот и здесь эти «временные» склады постепенно превращались в постоянный компонент пейзажа. Тем более что часть рабочих и техники была также временно переброшена на другие, более срочные объекты. То есть все было как обычно, хотя строительство микрорайона считалось одной из важнейших задач Строительного управления номер 155.

Сегодня все явно переменилось, заметно для самого ненаблюдательного свидетеля. По стройке, как ужаленные, носились рабочие, вокруг сложенных в кучи плит работала техника, краны, словно гигантские удочки, подхватывали и переносили «пойманную рыбу» – те же плиты с места на место.

Главный инженер СУ-155 в окружении нескольких инженеров и прорабов стоял у одного из домов, наблюдая за работами «по благоустройству территории». Трактор, натужно ревя, сталкивал в одно место накопившийся мусор, выравнивая площадку под газон. Внезапно к трактору подбежал кто-то, тракторист заглушил мотор, и до стоящих начальников внезапно донесся диалог, заставивший их повернуться к расположенной за спинами стройке:

– Эй, на хрена до хрена нахреначили?

– Ни хрена не до хрена, расхреначите!

Главный инженер, немолодой, ко всему, казалось, привычный строитель Илья Исаакович Лужков повернулся к прорабу бригады, работающей на этом доме:

– Это кто у вас там такие «умные»? Неужели не могут разговаривать по-человечески, обязательно ругаться надо?

Опешивший от такой подлянки прораб смог только выдавить из себя, что это они еще не ругаются, а разговаривают.

– Это бригада стажеров из Свердловска. Они еще не совсем освоились.

– Не освоились? Чтобы лучше «осваивались», их документы по окончании практики мне покажете! А сейчас сходите, предупредите, чтобы они лучше молчали. Если их товарищ Берия или сопровождающие его лица услышат…

Прораб, узнавший наконец причину аврала, побледнел и рысью устремился к дому, из которого до стоящих на прежнем месте людей через некоторое время донесся такой интересный разговор на «русском строительном», что невольно улыбнулся даже старший инженер. Прораб, вернувшись, доложил, что все будет в порядке, невинным взором честно глядя в глаза разозлившегося старшего инженера.

Ознакомительная поездка председателя Совета Министров по новостройке прошла успешно. Особенно заинтересовала высоких гостей возможность быстрой постройки дома из готовых элементов, привозимых с завода. Единственное сомнение высказал молодой, перспективный министр Фуад Якубовский, заметивший, что бетонные конструкции плохо держат тепло. Но строители заверили, что вопрос решается легко, после утепления стыков и оштукатуривания теплоизоляция помещений не уступает кирпичным аналогам. Берия, выслушав объяснения, дал указание проверить этот вопрос во время эксплуатации зданий.

В целом строители нового московского района Черемушки остались довольны прошедшим визитом. Все, кроме старшего руководителя практики от свердловского училища и одного из практикантов – комсомольского активиста, который из-за плохой характеристики с места командировки так и не попал в комитет комсомола училища, а потом вообще из-за постоянного злоупотребления спиртными напитками не поднялся выше прораба.

Позднее, выпивая с приятелями, Борис Николаевич не раз с обидой вспоминал:

– Нет, шта в Маскве за дураки. За пустяки меня обругали, панимаишь.

СССР. Станция Домна. Полигон Телемба

Здесь, посередине между Дальним Востоком и Сибирью, в военном округе, название которого шутники переводили как «Забудь Вернуться Обратно», служба всегда была тяжелее, чем в центральных округах. Но и проще, человечнее, что ли. Приезжающие карьеристы быстро получали должности и уходили, а не имеющие «волосатой руки» тянули службу, чаще всего из одного энтузиазма. Поскольку иначе выжить в этих суровых краях, где были даже места, до которых так и не добралась Советская власть, было невозможно. Необходимо заметить, что кое-что понемногу стало меняться в последние годы. Новый министр обороны, не любивший бездарей и подхалимов, используя возможности, предоставленные войной и сокращением, в меру сил чистил «авгиевы конюшни». Одним из инструментов такой чистки стали внезапные инспекторские проверки.

Вот такой подвергся в этот раз второй бомбардировочный полк, базировавшийся на аэродроме «Домна». Прозванный в народе «жемчужиной Забайкалья» небольшой гарнизон из двух кирпичных домов офицерского состава и нескольких десятков одноэтажных бараков, расположенный в трех остановках рабочего поезда от Читы, взорвался в ночи воем сирены и топотом бегущих ног.

Через полчаса на всех стоянках в полутьме, лишь изредка рассекаемой тусклым лучом фонарика или отблесками синей подсветки приборов из кабин самолетов, вовсю кипела привычная, не раз проделанная работа. Техники и механики проверяли состояние систем бомбардировщиков, настраивали необходимые параметры и дозаправляли самолеты. А по приезде тягачей, волочащих за собой привезенные со склада бомбы, и подвешивали их. Первые самолеты уже запускали двигатели, когда к особому звену первой эскадрильи подвезли на спецприцепах управляемые авиабомбы. Считающиеся секретными изделия доставлялись к самолетам зачехленными и под охраной. Тотчас же все имеющие допуск, созванные посыльным, собрались для подвески авиабомб.