Блицкриг Берии. СССР наносит ответный удар - Анатолий Логинов

Меткий огонь израильтян проредил атакующие танки, те же, что подобрались к позициям поближе, получили в качестве подарка несколько десятков реактивных противотанковых гранат и бронебойных пуль из ПТР. Мотопехота, отсеченная заградительным огнем артиллерии, залегла вдали от танков, и Кассем приказал передать команду отступить. Но было уже поздно, в контратаку устремились израильские танки и пехота на бронетранспортерах.

Египет. Синайский полуостров

Египетские войска должны были начать атаку на полдня позже своих иорданских и иракских союзников. Поэтому сейчас на исходных позициях шла обычная суета перед наступлением. Туда и сюда носились взмыленные посыльные, подъезжали и уезжали прочь мотоциклы и легковушки, грузовики подвозили недопоставленные ранее боеприпасы, горючее и прочие запасы, без которых немыслима современная война. Тысячи солдат, танков и орудий, десятки самолетов на аэродромах – все готовилось обрушиться через границу на ничего не подозревающих евреев и предателей арабского дела, вставших на их сторону.

На командном пункте в крепости Эль-Ариш чувствующий себя почти Наполеоном маршал Хассан Кемаль Абаза ожидал условленного срока, чтобы произнести исторические слова о начале наступления. От мучительных размышлений о том, какую форму надеть – парадную, из-за исторической важности события, или все же полевую, чтобы подчеркнуть, что он тоже на боевом посту, его отвлек вбежавший в кабинет адъютант – капитан Анвар Садат.

– Израильские самолеты бомбят наши аэродромы на Синае и авиабазу Каир-Вест! – взволнованно доложил он.

Остолбеневший от такого известия маршал смог лишь выдавить из себя что-то вроде: «Ик!», но быстро взял себя в руки.

– Все в воле Аллаха! Что говорят наши английские друзья? – сказал он, с помощью адъютанта надевая полевую форму и портупею.

– Они тоже не ожидали подобного. Авиабаза Каир-Вест разрушена, успели взлететь всего два самолета, оба сбиты евреями.

Прибыв на командный пункт, маршал попытался наладить управление войсками, но довольно быстро выяснилось, что положение на фронте абсолютно непонятно, связь со многими частями утеряна, а отправленные самолеты связи, как правило, сбиваются охотящимися за ними израильскими «мессерами».

К вечеру стало ясно, что кампания безнадежно проиграна. Нанеся внезапный удар, израильтяне прорвали оборону пехотных дивизий первого эшелона и сейчас несколькими колоннами наступали, оттесняя египетские войска в глубь пустыни. Разведчики одной из колонн уже вступили в бой с дозорами гарнизона.

– Связь с англичанами и Каиром прервана, – доложил Анвар маршалу, – получено сообщение от англичан, они собираются выдвинуть на передовые позиции свою 7-ю бронетанковую и австралийскую пехотную дивизии. Генерал Уэйвелл…

– Крыса, – неожиданно резко прервал его маршал. – Они обещали поддержать наше наступление, а теперь только собираются. Ждут, когда будет пришита последняя пуговица к мундиру последнего солдата.

Все в штабе сделали вид, что не слышали ни одного слова, произнесенного маршалом, и только преувеличенное внимание, уделяемое своим обязанностям, доказывало обратное.

– Штабу приготовиться к эвакуации, командованию гарнизона передать приказ держаться до последнего… – Маршал, казалось, успокоился и теперь раздавал приказы с пулеметной быстротой: – Оперативная группа эвакуируется немедленно, – закончил он.

Не успели еще операторы отправить приказ по назначению, как в крепости завыли сирены воздушной тревоги.

– Капитан, едем. – Маршал не стал спускаться в бомбоубежище, в которое устремились большинство штабных, а, позвав Садата, на своем личном автомобиле поехал в порт, несмотря на опасности бомбежки.

Автомобиль маршала вместе с сопровождающим его автомобилем охраны успел добраться до причала со стоявшей наготове подводной лодкой до начала бомбежки.

Первые бомбы уже рвались в крепости, когда подводная лодка, отойдя от причала, начала срочно погружаться.

Крепость продержалась еще целых двенадцать часов под бомбами и обстрелом самоходных 152-миллиметровых орудий ИСУ-152 и морских «стопятидесятимиллиметровок» единственного израильского эсминца «Теодор Герцль»[61].

Немногим дольше сопротивлялись отдельные пехотные батальоны обороняющихся в первой линии дивизий. Рассеченные на части внезапным ударом, без связи и снабжения, продолжали держаться батальоны в Абу-Агвейле и в Рафахе. Командование батальоном и несколькими отдельными ротами, оборонявшимися в Рамахе, вместо погибшего комбата принял на себя капитан Гамаль Абдель Насер. Его знания, энергия и настойчивость, а также большое количество боеприпасов, складированных в городке для снабжения планируемого наступления, задержали атакующий израильский полк на двое суток.

После войны капитан Насер, досрочно произведенный в полковники и награжденный орденом «Асад»[62], стал одним из наиболее популярных лидеров партии «Молодой Египет».

Израиль. Пос. Беершеба. Египет. Синайский полуостров

Командир сводного полка 8-й танковой дивизии, молодой майор Абрам Зиндельс[63] крепко пожал руку полковнику Дэнниэлу Метту и почти бегом устремился к ожидавшей его машине – небольшому, покрашенному в цвет пустыни немецкому «Кюбельвагену». Взревел мотор, и машина бодро покатила к поджидавшей ее колонне. Вот легковушка заняла свое место, и колонна, неторопливо набирая скорость, двинулась вперед, в пески пустыни. Ей предстояло преодолеть «долгую дорогу», чтобы добраться до египетской крепости Шарм-аш-Шейх. Тысяча восемьсот человек и двести бронетранспортеров, бронеавтомобилей и грузовиков отправились через пустыню навстречу тяжелому бою. Контролировавшая выход из залива Акаба в Красное море крепость в последнее время дополнительно укреплялась англичанами, поставившими туда новейшие американские орудия береговой обороны.

Не менее долгий путь ждал и полковника Метта. Его десантники уже грузились в ждущие их «Ю-52». Впереди их ждал перевал Митла – единственная дорога, по которой египетские части могли получить подкрепления. По разведывательным данным, охранял перевал всего один пехотный батальон, а десантные силы израильтян насчитывали два батальона. При поддержке авиации можно было надеяться на успех, если разведка не ошиблась…

Над пустынной дорогой, вернее, караванной тропой, по ошибке названной европейским словом «дорога», висела поднимаемая более чем тысячей колес и гусениц пыль, почти не оседая. Идущий в начале колонны на бронетранспортере «Демаг» командир разведывательного взвода, лейтенант, бывший сержант Советской Армии Михаэль Лернер посмотрел назад и, лихо завернув по-русски длинное предложение, повернувшись к сидящему рядом младшему лейтенанту, бывшему унтер-офицеру английской армии, Деймонду Ратлетджу, заметил:

– А еще говорят, что только в России нет дорог, одни направления. Таки по сравнению с этим там настоящие германские автобаны.

И они оба рассмеялись, старательно прикрывая рот от пыли. В этот момент заработала рация. Головная походная застава сообщила об обстреле. До крепости, судя по карте, оставалось всего два десятка километров.

Неожиданное появление сухопутного противника застало неподготовленный гарнизон врасплох. Неоднократные предупреждения английского советника о такой возможности комендант крепости, полковник Ас-Сеид Таха Бей, всерьез не воспринимал, считая более вероятной высадку морского или воздушного десанта. Как можно всерьез говорить о наступлении по тем козьим тропам, по которым даже караваны ходят с трудом? Но полковник, старый, опытный служака, сумел остановить зарождающуюся панику и начал создавать оборону. Возможно, ему удалось бы отбить нападение израильтян и даже разбить их, если бы не действия израильского спецназа. Возглавляемая Моисеем Даяном группа отчаянных головорезов проникла в гарнизон и добралась до штаба арабов. Охрана штаба, вроде бы готовая к бою, не была готова отражать внезапное нападение диверсантов. Частью перебив, частью захватив в плен охрану и штабных, спецназовцы парализовали управление арабскими войсками. Вместо переброски резервов против атакующих внешнее кольцо обороны израильтян принявший командование майор Саад-эд-Дин Шадли бросил их на освобождение штаба. Двенадцать спецназовцев героически обороняли штаб в течение трех часов. Погибли восемь из них, другие получили ранения, лишился глаза сам Даян. Но пока арабы увлеченно молотили по собственному штабу из 94-миллиметровых пехотных гаубиц и с криками «Алла!» отбивали караулку и вход в штабной бункер, основные силы израильтян разнесли огнем 105-миллиметровых гаубиц пулеметные точки на основной позиции и, умело атакуя пехотой и броневиками, прорвали оборону крепости сразу в трех местах.