Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

кухне никогда не заканчивалась. Я чувствовала, что между нами происходит что-то очень важное, и мне ужасно хотелось продлить эти мгновения.

Но Макс словно через силу оторвал от меня взгляд и своим обычным тоном произнес:

— Уже действительно слишком поздно, Мия, а завтра вечером Летний был, который потребует от бергтаунцев всех сил, — он усмехнулся. — И значит, пора идти спать.

Я вздрогнула, словно меня облили ведром ледяной воды.

Флем сам предложил остаться вдвоем, потом принялся расспрашивать меня о любимом деле, и наконец разоткровенничался сам. А на самом деле все, что его волнует — это Летний бал⁈ Ну еще бы, ведь он идет туда со спутницей!

Я ощутила укол ревности.

Хотела бы я знать, что за девица заставила тайного королевского сыщика задуматься о том, что он лишает себя… как он там сказал? Ах да, чего-то очень важного! Наверняка какая-нибудь глупая бергтаунская красотка, думающая лишь о нарядах!

— Мия, ты вдруг резко побледнела? — обеспокоено произнес Макс. — Ты случайно не заболела?

— Вот еще! — заявила я, вскакивая со стула. — С чего бы мне болеть? Я иду завтра на бал с двумя отличными парнями, так что болеть я точно не собираюсь!

— С двумя? — оказывается, и я способна удивить Максимилиана Флема. — А так вообще можно?

— А кто мне запретит?

Последнюю фразу я кинула, уже поднимаясь по лестнице и громко топая при каждом шаге.

Прежде чем скрыться в своей комнате, я обернулась и посмотрела на Максимилиана. Он по-прежнему стоял внизу, а его лицо выражало растерянность и замешательство.

Глава 26

Яркие солнечные лучи освещали комнату.

Я проспала до полудня, и, наверное, спала бы и дальше, если бы не настойчивый стук в мою дверь. Матушка Бульк возникла передо мной в ярко-бирюзовом наряде и оранжевой шляпе немыслимых размеров и теперь стояла посреди моей спальни и имела довольно озадаченный вид.

Прямо с порога Лусия заявила:

— Ты не спустилась к завтраку, а мне нужно поговорить с тобой.

— О чем? — сонно протянула я.

— В правилах сказано, что на бал не допускаются дамы и господа без пары, — проговорила она. — Насчет трио, насколько я помню, там ничего не сказано.

Похоже матушке Бульк все утро не терпелось обсудить мой поход на бал.

— Получается, технически это возможно, — объявила я и потянулась.

Лусия посмотрела на меня укоризненно.

— Просто устроителям в голову не приходило, что кто-то может заявиться на Летний бал сразу с двумя кавалерами.

— Значит, я буду первой, — я натянула одеяло на голову, осознавая всю нелепость такого появления.

— Мия, но зачем? — искренне не понимала Лусия.

— Что же мне делать? — промычала я из-под одеяла. — Я не могу обидеть Курта, он ведь так мечтал об этом бале, а Томасу я просто не успела отказать.

Произнеся последнюю фразу, я подумала о том, а хотела ли я на самом деле отказывать красавчику Фо, и поняла, что однозначного ответа у меня на этот вопрос не было.

Я совсем запуталась. Как-то так вышло, что я приняла приглашения на бал от обоих, и у меня совсем не осталось времени, чтобы определиться и сделать выбор.

Невольно вспомнилось, как Томас вручил мне конверт с приглашением, ничего не объяснив и просто исчез, не оставив возможности ни принять его приглашение, не отклонить. Может, поэтому он и ушел так быстро — чтобы я не успела ему отказать?

— Зачем Томасу Фо приглашать меня, когда любая девушка в городе с удовольствием отправилась бы на Летний бал под руку с капитаном городских дозорных? — выглядывая из-под одеяла, спросила я. — А вдруг он что-то задумал? Очередную дурацкую шутку?

Я резко села в кровати:

— Мне нужно срочно уведомить капитана Фо, что я не принимаю его приглашение, — произнесла я, уставившись в пространство перед собой.

— Это, конечно, решать тебе, милая, — сказала матушка Бульк, и по ее тону я поняла, что Лусия считает верхом глупости отказывать такому молодому человеку. — Томас как раз недавно принес вот это и просил тебе передать.

Я уставилась на синюю коробку в руках матушки, на которую не обратила внимания раньше.

— Это принес Томас? — переспросила я.

— Да, для тебя, — она поставила коробку на край кровати.

— И что там?

Я вдруг подумала, что Фо сам передумал идти со мной на бал и прислал письменный отказ. Стало как-то обидно! С другой стороны, это было бы как-то уж совсем нелепо. Впрочем, от Томаса Фо можно ожидать чего угодно.

— Полагаю, там традиционный подарок, — Лусия прервала мои гадания и мечтательно улыбнулась. — Перед Летним балом мужчина всегда дарит своей спутнице какую-нибудь красивую безделушку.

Я взяла изящную коробку, обвязанную белой лентой, и покрутила ее в руках.

— А адреса отправителя здесь не указано? — с надеждой спросила я.

Мне вдруг пришла малодушная мысль, что послать письменный отказ с извинениями будет совсем нетрудно, в сравнении с тем, чтобы сказать то же самое, глядя в лицо.

— Он же принес ее лично, — отрицательно покачала головой Лусия.

Я приподняла крышку и заглянула внутрь. Солнечные лучи отразились от чего-то прозрачного, и на миг мне показалось, что в коробке ваза или что-то похожее. Я откинула крышку совсем и замерла от удивления.

Внутри оказалась пара удивительных туфелек, сделанных словно их стекла. Под солнечными лучами туфли, покрытые множеством маленьких кристаллов, искрились и переливались. Тоненькие лодочки на невысоких каблучках. Настоящие хрустальные туфельки!

— Какая красота! — ахнула Лусия. — Никогда ничего подобного не видела.

— Я тоже, — осторожно вытаскивая одну туфельку из коробки, кивнула я.

— Наверняка Томас немало заплатил за подобное магическое воздействие, — продолжала восхищаться Лусия. — Надо же, превратить обычные туфли в настоящее произведение искусства!

— Такие и надевать-то страшно, — выдохнула я, достав из коробки и вторую туфельку.

— Так и будешь держать туфли в руках? — усмехнулась матушка.

Я в нерешительности посмотрела на Лусию.

— Не бойся, не разобьются, — подбодрила она, — тут применено особое заклинание, так что бояться нечего.

Я встала, поставила перед собой две хрустальные туфельки и осторожно просунула в них ноги.

— Стою! — радостно констатировала я.

Несмотря на то, что внешне туфли выглядели стеклянными, ногам в них было очень комфортно.

— Теперь