Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

Мерген, видно, совсем забыл про Барха. Обнаружив его рядом с собой, он сначала заметно содрогнулся, затем быстро пришел в неописуемую ярость. Этого все и ждали. Вот тут он показал свое истинное я.

– Дядюшка? Никакой я тебе не дядюшка! Ты, гнида! Ты сдохнешь сегодня же, я лично выпотрошу тебя и повешу твое гнусное тело на твоих же кишках! Жаль, что у меня нет с собой меча… Ты знаешь, ублюдок, что я трахал жен Хайсы? По его же просьбе! Этот урод Буреб на самом деле мой сынок! Тьфу, даже вспоминать о нем тошно! А чей ты сын, а? Знаешь? Это неизвестно! Кто трахал твою мать? Может раб какой-нибудь? Вы слышали? Барх – сын раба! Но я скажу тебе по секрету, племянничек, мой член бывал в заднице твоей матери! Ох, и сладенькая же у неё была попка! Мягонькая! Может поэтому она вскрыла себе вены, а? Я ведь так старался, вот её тоска и заела, ха-ха!

Ашант закрыл глаза. Оскорбления, сыпавшиеся из уст безобразно кривляющегося, так непохожего на самого себя Мергена, резали слух всех присутствующих, как острый нож. Ашант чувствовал, как горят его щеки, словно все слова адресовались ему. Жаль. После этого Барх вряд ли оправится. Лучший способ – покончить с собой, что должен был сделать Урдус, часом ранее. Ибо ни Тумур, никто иной не встанет на его сторону после таких… откровений.

Ашант с небывалой горечью в душе собрался уже уходить, когда что-то заставило его обернуться. Может быть, желание взглянуть напоследок на Барха, на его падение. Правда, люди любят наблюдать за болью других, наслаждаться ею, и это чувство сидит у них глубоко в душе. Они будут охать, ужасаться, но ни за что не помогут, и не отвернутся, и будут обсуждать между собой страдания близких. Причем ни у кого не возникнет мысль, что нечто подобное может произойти и с ними.

И он обернулся. В этот миг что-то ослепило его. Ашант сморгнул, после чего увидел в руках Барха… меч.

Барх взмахнул им – странным, черным, с голубым отливом, завораживающим оружием. Как во сне Ашант видел протянувшиеся к Барху руки, пытающиеся остановить его, и только тогда подумал: "А откуда у него меч?"

Он перерубил Мергена пополам – от правого плеча до левого бока. Мерген еще секунду простоял, глядя на своего противника изумленными глазами, потом верхняя половина соскользнула вниз и упала; из обезглавленного туловища фонтаном брызнула кровь, окропив всех, кто находился рядом, затем и оно рухнуло наземь с глухим стуком.

Барх с холодной яростью на забрызганном каплями крови лице, переступил через тело дяди, ступив прямо в растекающуюся лужу крови. Мгновение – и он молча набросился на сторонников Мергена. Ошеломленные и потрясенные, они пропустили этот момент, за что и поплатились. Первыми пали Байрак и Пурхан со своим батыром; остальные бросились врассыпную, но Барх настиг Шонкара, рубанул сверху вниз и полосонул по его спине. Черный меч с чавканьем перерубил хребет – несчастный упал с истошным воплем. Один из братьев Талгата, кажется Кадак, споткнулся и упал; Барх налетел на него, в отчаянии закрывшегося руками, и изрубил на куски. Эллак, заметив, что Барх, вконец ослепленный жаждой убийств, увлекся, бросился ему в ноги и сшиб с ног. Тут же подбежал кривоногий Багша, прыгнул на спину Барху и, испустив нечто вроде рычания, стиснул рукой его шею, но не успел он что-либо предпринять, как умер – Берюк, незаметно подкравшийся сзади, размозжил ему череп большим камнем.

Барх закричал, сбросил с себя мертвого Багшу и, выставив перед собой меч, закружился, напряженно выискивая тех, кто хотел наброситься на него. На холме появились люди; с одной стороны – воины Тумура и Урдуса, с другой – отборная сотня Шайтана, во главе с ним самим, держащим в одной руке отрезанную голову Урдуса, с которой еще капала кровь.

Ашант почувствовал легкий толчок в спину, и не успел он оглянуться, как ощутил привычную прохладу кожаной рукояти – кто-то дал ему его палаш.

Дождик прекратился. Ветер полыхнул вихрем, ударив песком по людям, застывшим в ожидании.

Шайтан скосил глаза на Мергена, но ничем не выдал своих чувств, увидев его рассеченное тело. Старейшины столпились тесной кучкой рядом с Тумуром. Эллак лежал на спине, в животе его торчала длинная щербатая палка; глаза остекленели, на губах запечатлелась презрительная ухмылка. "Что за бесславная смерть, батыр!" – с великим сожалением подумал Ашант, и, тут же, вспомнил жестокие слова Млады, нависшие над ним, будто проклятье: Тебя ждёт такой же конец. Помни об этом, багатур.

– Стойте! – как гром среди ясного неба, прозвучал голос Эри. – Постойте, не делайте глупостей!

Старик на коленях подполз к Барху, и припал к его ногам. Дрожащими ладонями он обхватил перепачканный грязью и кровью носок сапога Барха, поцеловал его, потом, не вставая, повернулся к приготовившимся к бою неприятелям.

– Послушайте меня! Ты, Тумур, и ты, Иса.

Шайтан мрачно улыбнулся, услышав свое настоящее имя, и кинул в шамана голову Урдуса, попав ему в бедро. Эри, отшатнувшись, в мольбе сложил перед собой руки и со слезами на глазах сказал:

– Разве вы не видите? Небеса благословили его – кагана Барха, вложив в его руки карающий меч! Мы все здесь, на Белесе, были полностью безоружны, так велят нам наши обычаи, освященные древностью. Но сияющий Туджеми простер над нами свою десницу – и нечестивцы, посмевшие осквернить хулой и наветами это священное место, подохли, как шакалы! Одумайся, Иса, и поклонись своему повелителю! Будь благословен великий хан!

– Ты смешон, пес Мергенов! – сказал Барх и ногой оттолкнул от себя шамана. – Тебе здесь не место. Убирайся, или умрешь.

Эри изумленно посмотрел на Барха. Когда смысл сказанных новым каганом слов, наконец, дошел до него, он растерянно оглянулся, но заметив только враждебные лица, покинул Белес, согнувшись, как побитая собака.

Слова Эри немного охладили пыл. Обе враждующие стороны продолжали недоверчиво поглядывать друг на друга. Барх опустил меч и не спеша подошел к Шайтану. Он приблизился к нему вплотную. Настал самый напряженный момент за весь вечер – Ашант заметил, как выступил пот на лбу Берюка, как закрыл в страхе глаза Хардар. Шайтан, не спуская с Барха настороженно глядящих глаз, отступил на шаг, потеснив воинов. Поднял свой палаш, левой рукой взялся за клинок, и протянул его к Барху рукоятью вперед.

– Моя жизнь и мой меч в твоих руках, повелитель, – с достоинством склонив голову, произнес Шайтан.

Барх впервые, несколько нервозно, улыбнулся и отвел от себя палаш.

– Твоя жизнь мне еще понадобится, – сказал он и громко добавил: – Всё, братья, расходитесь с миром! Тумур!

– Да, повелитель? – Тумур произнес этот титул немного неуверенно, словно пробуя его на вкус.