Суд и ошибка - Энтони Беркли

Это заявление вызвало приступ циничного гнева даже у "Тайме". "Вероятно, замена казни Палмера пожизненным заключением была призвана удовлетворить и тех, кто верит в его виновность, и тех, кто считает, что Палмер не имеет никакого отношения к убийству. Можем заверить министра: такое решение не удовлетворит никого. Более того, оно противоречит всем канонам британского правосудия. Палмер не должен сидеть в тюрьме только потому, что министр внутренних дел убежден в его виновности, которая так и не была надлежащим образом доказана властями".

По стопам "Тайме" двинулись и остальные. "Ньюс кроникл" даже опубликовала передовицу, в которой ни разу не упоминались ни Абиссиния, ни Испания, ни безработные. Но Министерство внутренних дел стояло на своем. А мистер Тодхантер стоически лежал в постели, стараясь не горячиться.

Волнение широких масс, как обычно, доставило немало хлопот государственной почте. Целая лавина писем, иногда до нескольких тысяч в день, обрушилась на тюрьму, но мистер Тодхантер не вскрыл ни единого. Ему слали не только письма, но и укрепляющую еду, патентованные лекарства, Библии, заводные игрушки и бог знает что еще; к счастью для мистера Тодхантера, этот поток не доходил до него.

Из посетителей мистер Тодхантер принял лишь нескольких. Он отказался встречаться с Фарроуэем, один раз принял миссис Фарроуэй и на несколько минут - миссис Палмер, несколько раз совещался с мистером Бенсоном по поводу своего завещания, и впредь попросил пускать к нему только сэра Эрнеста, мистера Читтервика и юного мистера Фуллера. Этим троим позволили навещать его в камере, где они сидели бок о бок с молчаливыми надзирателями за столом, напротив мистера Тодхантера, лежащего в постели. С этими посетителями он обсуждал целесообразность апелляции, надеясь, что новые волнения публики благоприятно отразятся на судьбе Палмера. Но власти были настроены так решительно, что мистер Тодхантер всерьез опасался, как бы апелляция не повлекла за собой окончательную отмену приговора, вынесенного ему, и потому решил не рисковать.

До назначенной даты казни осталось две недели. Мистер Тодхантер вовсе не желал быть повешенным, но он привык доводить до конца любое дело, к тому же его казнь оставалась вернейшим способом освобождения Палмера, несмотря на все заявления Министерства внутренних дел.

- Так все и будет,- уверял сэр Эрнест.- Как только состоится казнь, общественность поднимет такой вой, что правительство просто свергнут, если Палмер останется за решеткой. Это ясно как день. Уже сейчас половина членов парламента против тюремного заключения Палмера, и это всем известно. Его освобождение - просто вопрос времени.

- Дьявол!- с досадой выпалил мистер Тодхантер.- Как бы я хотел, чтобы он мог доказать свою невиновность!- Но все возможные доказательства были уже изучены вдоль и поперек, и среди них не нашлось ни единого, которое открыло бы перед Палмером двери тюрьмы до рокового дня.

- А тот ялик!- кипятился сэр Эрнест.- Кто-то знает тайну, я в этом уверен. Кто-то был в ту ночь в саду, Тодхантер.

- Но кто - понятия не имею,- беспомощно отозвался мистер Тодхантер.

- Читтервик продолжает расследование,- мрачно сообщил сэр Эрнест,- но толку от него никакого.

Мистер Тодхантер даже не пытался добиться встречи с Палмером. В этом он не видел необходимости; мистер Читтервик и сэр Эрнест виделись с Палмером, но так и не смогли вытянуть из него ничего нового. Мистер Тодхантер нехотя согласился принять еще одного посетителя, точнее, посетительницу. Фелисити Фарроуэй добивалась свидания с тех пор, как его арестовали. Мистер Тодхантер считал эту встречу бесполезной, всерьез опасался, что Фелисити сорвется и поставит всех присутствующих в неловкое положение. В конце концов он согласился встретиться с ней - при условии, что она не произнесет ни единого слова, будет только кивать или качать головой, но не более. Фелисити со слезами согласилась принять это жестокое условие.

- А, это вы!- с фальшивым радушием поприветствовал ее мистер Тодхантер, пока она усаживалась за столом, не сводя с него взгляда огромных скорбных глаз. Мистер Тодхантер чувствовал себя чрезвычайно неуютно и не мог дождаться конца свидания.- Судя по всему, у вас все в порядке? Пьеса еще идет? Отлично. Считаю своим долгом сообщить, что я упомянул вас в завещании, так что вы сможете стать самой себе импресарио, или как это у вас называется. Да. Хм...- Фелисити безмолвно смотрела на него.

- Послушайте, милочка,- раздраженно продолжал мистер Тодхантер,- я знаю, что вы задумали. Понимаете, о чем я? Повторяю: я знаю. И незачем объяснять. Вы хотите - дорогая, ну зачем же!- вы хотите, полагаю, выразить признательность и все такое. Понимаю. Прекрасно понимаю вас. Мы оба знаем, что ваш зять невиновен, и я хочу, чтобы вы поняли: я ни о чем не сожалею... хм... ни о чем, что совершил. Эта женщина была омерзительна, хотя о мертвых и не принято говорить дурно. Но смерть не превратит дьявола в ангела.

И прошу вас, забудьте обо всем раз и навсегда. Ваша мать - на редкость разумная женщина, вот и берите с нее пример. А меня жалеть незачем. Мне... неприятна жалость, понимаете? Все, что я совершил, я был только рад совершить. Видите ли, жизнь не имеет для меня никакого смысла... Господи, только не надо так смотреть на меня! Улыбнитесь, черт возьми, улыбнитесь!

Фелисити одарила его дрожащей улыбкой.

- Я... не хочу, чтобы вас казнили...- пролепетала она.

Мистер Тодхантер хмыкнул.

- Меня еще не казнили. И потом, мне говорили, что это совсем не больно. Уверен, мне будет не на что жаловаться. Я и опомниться не успею... Да полно вам, милочка!- взмолился мистер Тодхантер.- Все мы рано или поздно умрем. А я вообще должен был скончаться месяц назад.

- Я подписала прошение о вашем помиловании,- прошептала Фелисити, утирая слезы. Несмотря на все обвинения в фашизме, великодушные британцы были искренне тронуты благородным поступком мистера Тодхантера. Возникло и быстро росло движение в его поддержку, сторонники которого предлагали отменить казнь и просто продержать его в тюрьме до смерти.

Мистер Тодхантер нахмурился. Он знал об этом движении и не одобрял его. По его мнению, простодушные британцы играли на руку Министерству внутренних дел, готовому воспользоваться любым предлогом, лишь бы на всякий случай оставить Палмера за решеткой.

- Лучше бы вы не вмешивались в мои дела,- раздраженно выпалил мистер Тодхантер.

- Но я в них уже вмешалась!- разрыдалась Фелисити.- Как и все мы! Это я во всем виновата. Если бы не я, вам не пришлось бы...

- Берчман!- рявкнул мистер Тодхантер.- Будьте любезны вывести ее!

- Нет!- выкрикнула Фелисити и вцепилась в стол.

- Вы нарушили обещание,- заявил мистер Тодхантер.

- Мне пришлось это сделать,- всхлипнула девушка.

- Вздор! Научитесь держать себя в руках. Ведь вы актриса! Вот и играйте. Думаете, мне приятно видеть рыдающих посетительниц?

Фелисити уставилась на него.

- Вот так-то лучше,- усмехнулся мистер Тодхантер.- А теперь будьте умницей, отправляйтесь домой. Я был очень рад видеть вас, но слезы меня нервируют. Малейшего волнения достаточно, чтобы... м-да...

Фелисити повернулась к надзирателю, который показался ей особенно доброжелательным.

- Можно поцеловать его на прощание?- шепотом спросила она.

- К сожалению, нет, мисс. Подходить к нему вплотную запрещено,Берчману было искренне жаль лишать подопечного последнего поцелуя очаровательной девушки.

Но мистер Тодхантер вовсе не желал, чтобы его целовали, и поспешил заявить:

- Ни в коем случае! А если вы передадите мне яд? На этот счет существуют строжайшие правила. Ограничьтесь воздушным поцелуем. Вот так. Ну, прощайте, дорогая! Очень рад, что пьеса имеет успех. И еще больше рад возможности оказать вам услугу - и не одну. Да... Всего хорошего!

Фелисити смотрела на него, ее губы шевелились. Внезапно она вскочила, зажала рот ладонью и бросилась к двери. Фокс выпустил ее из камеры.

- Слава богу, все позади...- пробормотал мистер Тодхантер, вытирая мокрый лоб.

Время шло. Затронутыми оказались не только сентиментальные струны публики, но и ее азарт. Мало кто желал, чтобы мистера Тодхантера казнили,даже среди тех, кто не сомневался в его виновности; те же, кто чтил традиции старой школы, в полном соответствии с которыми действовал мистер Тодхантер, подписывали прошение о помиловании по многу раз, но разными именами (и никакой это не позор - ничем не хуже списывания со шпаргалки). В сущности, все надеялись, что осужденный умрет своей смертью до дня казни. Быстро уловив настроение публики, газеты писали об этом напрямую. Каждое утро они выходили с заголовками вроде "Тодхантер еще жив"; видные лица - от епископа Мерчестерского до американской кинозвезды - излагали свои взгляды на аневризму и предполагаемую продолжительность жизни мистера Тодхантера. В клубах тайком держали пари по поводу шансов мистера Тодхантера на близкое знакомство с веревкой, учебники хирургии шли нарасхват. Происходящее постепенно стало напоминать поединок "мистер Тодхантер против палача", симпатии публики оставались на стороне первого, а агентству Ллойда пришлось заявить об отказе страхования вероятности любого исхода.