Суд и ошибка - Энтони Беркли

Судья завершил речь несколькими многозначительными замечаниями об умышленном и непреднамеренном убийстве, а также о приговорах в каждом из случаев, и отпустил присяжных совещаться.

Мистер Тодхантер едва сдерживал негодование.

- Какое право этот старый болван имел говорить, будто я внушаю отвращение?- выпалил он, едва сойдя со скамьи подсудимых.- Ведь я же не морщусь, глядя, как он ковыряется в ушах у всех на виду! Никогда не видел более омерзительного проявления чистоплотности!

- Да все старики ковыряют в ушах,- небрежно отмахнулся сэр Эрнест.Когда-нибудь и я привыкну.

- Значит, им пора в отставку,- отрезал мистер Тодхантер.- "Презрение и ненависть"!... Ни у кого я не вызываю такой неприязни, как у самого себя, но презрение и ненависть?!- мистер Тодхантер в бешенстве накинулся на мистера Читтервика.

- Нет-нет!- запротестовал мистер Читтервик.- Ни в коей мере - если уж на то пошло, совсем наоборот!

- Если уж на то пошло? Но должен же я вызывать хоть какие-то чувства!

- Да, так я и сказал,- поспешно подтвердил мистер Читтервик.- Совсем наоборот.

- Каким образом я могу совершать одновременно дурацкие и обдуманные поступки, нести за них ответственность и быть безответственным?- продолжал напирать на него мистер Тодхантер.- Скажите, как? Разве обязательно надо страдать манией величия, чтобы понять, что без злого человека всем остальным будет только лучше? Проклятье! Впервые слышу такую белиберду!

- Тише, тише!- всполошился сэр Эрнест, ибо мистер Тодхантер не на шутку разволновался. И сэр Эрнест вполголоса добавил, обращаясь к мистеру Читтервику: - Где же носит врача?

К счастью, врач подоспел прежде, чем мистер Тодхантер поплатился за волнение, и увел пациента усмирять истерику вдали от посторонних глаз.

Во вспышке гнева мистера Тодхантера имелся один плюс: она продолжалась почти два часа, пока отсутствовали присяжные. Поэтому мистер Тодхантер и не заметил, как пролетело время.

Присяжные совещались два часа и сорок минут. Затем судебный чиновник объявил, что они готовы вернуться в зал.

- Выслушайте меня, Тодхантер,- торопливо и серьезно заговорил врач,следующие две минуты станут для вас сильнейшим стрессом. Вам придется изо всех сил держать себя в руках.

- Я в порядке,- пробормотал мистер Тодхантер и побледнел.

- Можете помечтать или вспомнить какой-нибудь стих,- посоветовал врач.Скажем, "Гораций на мосту"... знаете такой? Приготовьтесь к любому вердикту. Каким бы он ни был, он не должен стать для вас потрясением. Может, все-таки сделаем инъекцию?- Врач уже предлагал инъекцию, чтобы слегка затормозить реакции пациента и замедлить работу сердца.

- Нет,- отрезал мистер Тодхантер, направляясь в зал.- Все уже позади. Приговор вынесен, осталось лишь выслушать его. Если мне повезло и меня признали виновным, чем скорее я испущу дух, тем лучше. Не хватало еще мне дожить до виселицы, верно?

- Ладно, ладно, вы правы,- закивал врач.- Так или иначе, вам повезло.

Мистер Тодхантер усмехнулся. В зале суда присутствующие то и дело переводили взгляды с мистера Тодхантера на присяжных и обратно. Как обычно, в лица последних вглядывался и сам мистер Тодхантер в попытке прочесть их мысли, и, как обычно, серьезные выражения лиц можно было истолковать как угодно. Мистер Тодхантер затаил дыхание и невольно приложил ладонь к груди, усмиряя сердце, пока еще не оглашен приговор. Ему было незачем грезить наяву: происходящее казалось ему страшным сном. Все выглядело нереально, по крайней мере, его собственная роль в этом действе. Неужели это он сидит на скамье подсудимых и ему грозит смертная казнь? А эти люди готовы произнести приговор? Этого просто не может быть.

В состоянии, подобном трансу, мистер Тодхантер услышал, как секретарь суда обратился к присяжным:

- Господа присяжные, вы приняли решение?

Старшина присяжных, рослый мужчина средних лет, с неопрятными усами (почему-то мистер Тодхантер мысленно называл его агентом по недвижимости) твердо ответил:

- Да, приняли.

- Виновен подсудимый в убийстве Этель Мэй Биннс или невиновен?

Старшина прокашлялся.

- Виновен.

Мистер Тодхантер уставился на свои кисти рук: они приобрели необычный оттенок. Вдруг он сообразил, что вцепился в ограждение скамьи подсудимых так крепко, что у него побелели не только пальцы, но и тыльные стороны ладоней. Он постарался расслабиться. Присяжные признали его виновным. Значит, все в порядке. Ну конечно.

Мистер Тодхантер с самого начала знал: рассудительные присяжные, вроде этих, наверняка поймут, что именно он совершил преступление. Волноваться незачем. Мистер Тодхантер слегка поклонился присяжным, они не ответили. Секретарь продолжал, обращаясь к подсудимому:

- Лоуренс Баттерфилд Тодхантер, вы признаны виновным в преднамеренном убийстве. Вам есть что сказать в свое оправдание?

Мистер Тодхантер подавил безумное желание сначала расхохотаться, а потом рявкнуть на секретаря: "Не зовите меня Баттерфилдом!" Сдержавшись, он ответил:

- Ровным счетом ничего.

Более-менее владея собой, он с интересом проследил, как на парик судьи возлагают квадратную черную шапочку. Значит, вот она какая, подумал мистер Тодхантер, и пришел к выводу, что в шапочке вид у судьи стал глуповатым.

- Лоуренс Баттерфилд Тодхантер,- послышался старческий голос,- мой долг - вынести вам приговор в соответствии с вердиктом присяжных, и я сделаю это без дополнительных пояснений. Сэр Эрнест, у вас есть вопросы по поводу приговора, который я намерен огласить? Вы понимаете, о чем я?

Сэр Эрнест усердно закивал.

- Ваша честь, никаких вопросов у меня нет.

- В таком случае, Лоуренс Баттерфилд Тодхантер, суд выносит вам следующий приговор: из зала суда вы будете отправлены в тюрьму и впоследствии казнены через повешение. Вы будете похоронены на тюремном кладбище, и да упокоит Господь вашу душу.

- Аминь!- отозвался капеллан, сидящий рядом с судьей.

Мистер Тодхантер, которому было больше не на что сетовать, учтиво поклонился судье.

- Благодарю, ваша честь. Я могу высказать последнее пожелание?

- Боюсь, я не смогу выслушать его.

- Придется, ваша честь,- возразил мистер Тодхантер вежливо, но твердо.Я прошу взять меня под стражу.

Наградой мистеру Тодхантеру стало то, что эти слова произвели настоящую сенсацию в утренних газетах. Исполняя торжественный ритуал вынесения приговора, судьи совсем позабыли про то, что мистер Тодхантер не находится под стражей. Теперь же, в соответствии с приговором, он подлежал аресту.

Судья пошептался с секретарем, секретарь - с судебным приставом, пристав - с одним из дружелюбных полицейских, а полицейский шагнул к скамье подсудимых и взял мистера Тодхантера за плечо.

- Лоуренс Баттерфилд Тодхантер, вы арестованы за убийство Этель Мэй Биннс, совершенное двадцать восьмого сентября прошлого года. Предупреждаю вас, что все сказанное... то есть...

- Давно пора,- отозвался мистер Тодхантер.

Часть V, Готический роман

Узник подземелья

Глава 19

* 1 *

Сказать, что вынесенный мистеру Тодхантеру приговор переполошил всю страну - значило ничего не сказать.

Весь мир твердо верил (а британцы не уставали твердить), что британская судебная система - лучшая в мире, и вдруг оказалось, что виновными в одном и том же преступлении признаны два человека, из которых один наверняка должен быть невиновным. Неужели непревзойденное британское правосудие допускает такие ошибки, как арест невиновного и бегство преступника?

Вдумчивая передовица "Тайме" утверждала, что в системе нет никаких изъянов, старательно анализировала тот факт, что, несмотря на осторожность судьи, мистер Тодхантер добился-таки обвинительного приговора, и в то же время сокрушалась по поводу того, что Винсенту Палмеру так и не удалось добиться оправдания. Славящийся не менее вдумчивыми передовицами "Дейли телеграф" какое-то время просто отмалчивался. "Морнинг пост" склонялась к мнению, что здесь замешана некая изощренная коммунистическая пропаганда. "Ньюс кроникл" как никогда уверенно заявляла, что побочный результат злополучного процесса - гражданская война в Испании. Популярная пресса открыто, и громогласно осыпала присяжных всевозможными лестными эпитетами, какие только удалось отыскать в словарях. По какой-то причине, неизвестной мистеру Тодхантеру, популярная пресса с самого начала приняла его сторону.

Общественность, как обычно, ждала первых проявлений чьей-нибудь инициативы. А правительство, как всегда, ждало проявлений инициативы со стороны общественности.

Общественность медлила в нерешительности ровно сорок восемь часов. За этот период она разделилась примерно поровну на тех, кто был убежден в виновности мистера Тодхантера, и на сторонников версии его невиновности и альтруизма - с легким перевесом в пользу последних, более романтичных и сентиментальных.