Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

меланхолию как нарушение суждения и работы мысли. Причину ее возникновения он приписывал поражению мозга, вызванному, в частности, избытком черной желчи в ущерб трех остальных гуморов (крови, флегме и желтой желчи). Здесь мы сталкиваемся с наследием «Сборника Гиппократа», со знаменитой «теорией гуморов», прошедшей через века вплоть до нового времени. Страдавшие от меланхолии пребывали во власти страхов, с которыми не могли справиться; уникальность работ Жака Деспара заключается в том, что он задался вопросом о связи между обстановкой, контекстом своего времени и чувством беспокойства, присущего многим его современникам.

В-третьих, он говорит о страхе перед приступами меланхолии: когда эти приступы прочно входят в мозг меланхоликов, они способствуют тому, что страх этот запечатлевается у них навсегда. Некоторое время назад случилось так, что известный и уважаемый человек стал подвержен меланхолии, он постоянно опасался, что Парижский прево арестует его и потащит на плаху, как он сделал немногим ранее с кем-то из его знакомых, обладавших большой властью. Или вот еще, некий монах из известного и знаменитого аббатства, разграбленного вооруженными людьми, стал меланхоликом, его постоянно обуревал страх, и он часто объявлял миролюбивым людям: «Вот идут враги схватить меня!» Однако во всем остальном он оставался вполне разумным. Я посоветовал не оставлять его одного, а постоянно при нем дежурить; однако, по причине усталости сторожей, а также потому, что он никому не причинял вреда, его оставили без присмотра, и он на глазах у своего аббата устремился к окну, выпрыгнул и, упав с высоты, разбился насмерть. Однако некоторые утверждают, что страхи эти не беспочвенны, и поэтому не могут считаться симптомами меланхолии: я же говорю, что они имели ярко выраженную причину только в начале, а потом причина полностью ушла и исчезла, но страхи остались, а потому есть основание рассматривать их как страхи беспочвенные. (Книга III)

Здесь Жак Деспар, приводит нам пример психической травмы, нанесенный случившимся насилием, царившим повсюду во время гражданской войны первой трети XV века, опустошавшей Французское королевство, и в частности его столицу Париж, где шла борьба арманьяков с бургиньонами, которой сопутствовали массовые убийства и казни. Попутно он также дает определение, что такое меланхолия как болезнь: индивид страдает, хотя то, отчего он начал страдать – что вполне могло быть и реальной угрозой, – уже исчезло.

Как и Жан Жерсон, Деспар считает, что чрезмерное исполнение всех требований церкви может привести к меланхолии, если не чередовать их с минутами отдыха и удовольствия (intervallis quietis et interponendo gaudio curis, пишет он в Книге III, возможно, заимствуя формулу из дистиха Катона, широко известного в Средние века, особенно в школярской среде: Interpone tuis interdum gaudia curis, Ut possis animo quemvis sufferer laborem: «прерывай иногда заботы свои развлечением, дабы рассудок твой мог выдержать любую работу»). Кроме того, Деспар открыто обрушивается на запальчивую проповедь, по крайней мере, некоторых проповедников, чье влияние на умы верующих может оказаться губительным. Так, пишет он, в Монпелье один студент сошел с ума после того, как доминиканец Венсана Ферье (побывавший в городе в 1408 году) в проповеди своей заявил, что родился Антихрист. Апокалиптический дискурс нищенствующих монахов, предшественников и творцов реформаторских движений обсервантов – от Венсана Ферье до францисканца Бернардина Сиенского, включая брата Ришара, проповедовавшего в 1429 году в Париже, – для некоторых верующих являлся пагубным, ибо боязнь конца света и пришествия Антихриста становится для меланхоликов причиной страха, следовательно, страх этот не имеет основания. Более того, Жак Деспар упрекает в неразберихе, бытующей в общем мнении и подпитываемой некоторыми теологами, при определении безумия и одержимости:

Авиценна говорит, что некоторые врачи думают, что меланхолические страдания насылаются демоном; случается, что некое инфернальное существо или сам дьявол осаждает ум пациента и приводит в смятение и разум его, и мысли. Это общее мнение толпы и некоторых теологов, привыкших считать меланхоликов и маньяков одержимых дьяволом, и сами больные тоже иногда верят этому и во всеуслышание утверждают. Те, кто сам верит в такие простонародные суждения, не пытаются излечить свою болезнь и обращаются не к врачам, а ищут помощи у святых, известных тем, что они имеют власть, данную им Господом, изгонять демонов, подобно святому Гермесу, святому Губерту или святому Акарию. Они надеются получить поддержку святых, совершая девятидневные молитвенные обеты в церквях, посвященных этим святым, и смешиваясь с другими больными, связанными железными или иного рода цепями. Вместо того чтобы совершать новены, им следовало бы обратиться за советами к врачам, но глупая толпа считает, что в таком случае святые откажут им в помощи, не смогут им помочь или их помощь запоздает; в самом деле, вера требует, чтобы сначала испытали могущество Господа и его святых, а те очень ревниво относятся к врачам и их работе». (Книга III)

Деспар не отрицает, что дьявол может воздействовать на ум человека, но это воздействие происходит естественным путем. Что же касается ведовства, позволяющего демонам, с попущения Господа, влиять на физическое и ментальное здоровье, парижский врач отсылает к теологам, но пишет, что он лично никогда не встречался со случаями колдовства, которые не мог бы объяснить испорченностью воображения, имеющего естественную причину.

<…> Те, кто верит, что они зачарованы, или что их заколдовали, сами себя зачаровывают и околдовывают своим испорченным воображением.

<…> уверенный в божественной помощи и милости Божией, скажу, что не боюсь ни колдуна, ни колдуньи, ни мага, будь то мужчина или женщина, ни предсказателя, который, не прикасаясь ко мне, якобы умеет или может своими чародейскими способами или злодействами заставить меня пошевелить хотя бы пальцем против моей воли. (Книга I)

Как подчеркнул Даниэль Жакар, «таким образом роли, присущие теологу и врачу, совершенно различны; первый должен предоставить второму заботу о теле при всех обстоятельствах» («Взгляд врача на свое время»*). Подобный взгляд Жака Деспара является вполне современным, таким же, как и у его коллеги, врача Маттео Феррари да Градо, бывшего примерно с 1432 по 1472 год профессором Университета в Павии; его деятельность не так давно стала предметом изучения Анри-Максима Феррари («Медицинская кафедра в XV в.»*) В своей «Практике» (Милан, 1472) Феррари, опираясь на комментарий к трактату великого персидского врача Разеса (865–925), пишет:

Простолюдин верит, что ночью злые духи приходят оказывать давление на некоторых людей, и Герард Кремонский излагает мнение теологов, полагающих, что причиной зла является демон, обитающий в воздухе. Он прилетает, опускается на пациента и напускает порчу на его члены, делая их бессильными. И больной теряет способность двигаться и говорить,