Цвет вечности - Алла Грин

не к добру. Большой нож, который совершенно точно мог разрезать человеческие кости. То, что это была правдой, понятно и по протухающему трупу в углу, покрытому тканью. Скорее всего, это была предыдущая «Але-ена».

Не выпуская из рук нож, снова подошёл.

И согнувшись, неожиданно опустил голову мне на колени.

Посмотрев на него, на его затылок, я вдруг увидела волосы, белоснежные, длинные, блестящие, которых до этого почему-то не замечала. Затем, когда он встал, его голова снова была лысой.

– Я искал тебя столько лет, Але-ена, и теперь мы буем снова вместе, – голос был полон печали и скорби, – …ты рада?… ты счастлива?

Его обтянутый кожей череп взмыл вверх. Радужки глаз загорелись ещё более ярким цветом. Рубиновым.

Я осторожно кивнула, делая то, что он от меня хочет.

Скорее всего, это подействовало, потому что он снова вернулся к котлу. Не знаю, какая у него была сила и что это был за демон, но я размышляла, сильнее он навок или нет. Вероятно, да ведь при нём вяло всё живое. Он был как сама смерть и выглядел как смерть. К тому же был не в себе. Не просто хотел меня съесть, а играл со мной. А я, осознавая, что мой первый страх отступил, и насколько возможно, адаптировавшись к ситуации, теперь обращала внимание на цепи. Они были прочными, мне не удастся вырваться. А если вырваться, то зачем? Как будто я знала, куда идти. Как будто я могла его убить. Он будет преследовать меня, а если не он, то остальные. Но он играл со мной и я, всё же не могла позволить ему просто так себя убить.

– Развяжи меня, – как можно более спокойным голосом попросила я.

Дух поднял глаза, гладя лезвие. Мне показалось, что взгляд этого существа стал более осознанным.

– Ты пыталась сбежать от меня… когда я тебя принёс… Не… помнишь?…

– Я не помню, я запуталась, – сорвалось с моих губ.

Он выдохнул. Положив нож на мои колени, небрежно. Лезвие полосонуло по моим мокрым грязным джинсам, царапнув ногу. От легкой боли, я дёрнулась и вдруг прочувствовала, что одна цепь ослабла на моей спине. Возможно, она случайно развязалась. И тогда он спросил, люблю ли я его, как раньше.

– Да, – кивнула я.

Однако, демон покачал головой из стороны в сторону.

– Врёшь… ты не помнишь меня…

Свечи стали мигать, на руках и плечах существа стал загораться огонь. По пещере угрожающе замелькали тени. Его лицо стремительно менялось, я снова увидела волосы, увидела кожу на лице, светлую, человеческую, увидела пухлые розовые губы и длинные белые волосы. Мертвец исчез, его место занял мужчина, я бы даже сказала, красивый. А затем передо мной опять предстал череп. И я уже не задрожала. Сдвинув брови, просто удивленно смотрела на него в упор.

И в это мгновение послышался волчий вой. Я ощутила странное облегчение. Волки шли за мной. Дивия шла за мной. Меня не съедят. Демон нахмурился и повёл туда ухом. И подойдя к стене, тронул её – камень продавился вперёд. Это была дверь. Когда с улицы хлынул ледяной ночной воздух, с ним же просочился и оглушающий вой.

– Побудь здесь… – протянул мне демон. – Ничего не бойся.... Я сейчас вернусь.

Когда он пропал из поля моего зрения, я стала судорожно раскачиваться и двигаться, пытаясь сбросить с себя ослабшую цепь. Стараясь развести руки в стороны, я помогала развязаться ей ещё больше и тем временем в лихорадке осматривалась по помещению. В темноте, где едва ли доставал свет костра, удалось разглядеть тёмный участок от полотка до пола. Медлить я не могла. Цепи развязались и упали с меня, и, поднявшись на ноги, после долгого заточения, я подбежала к той странной тени и с облегчением обнаружила, что это завешенное окно. Сорвав ткань, распахнула незастекленную раму и, взобравшись на него, выпрыгнула вниз.

Это была не пещера, а каменный дом. Когда я вывалилась из него, то полностью окунулась ни то в болото, ни то в озеро. Поднявшись, выяснила, что оно было мелким, по колено, полным тины. Я старалась передвигаться быстро, в надежде скрыться и от волколаков, и от духа. Мои руки не переставая дрожали, тело не слушалось. Движения были отрывистыми, координация подводила – головокружение водило из стороны в сторону. Волки выли уже у самой хижины. Там же я слышала голос духа. В панике обернувшись, увидела, что один из них вплотную подобрался к берегу, чтобы рвануть за мной. Алые глаза пылали. А прямо за ним, происходило нечто странное, и я даже замерла.

На том месте, где стоял дух, вдруг ударили вспышки рубиновых молний, бардовый туман заклубился, мерцая, поднимаясь в небо. И быстро развеявшись, открыл вид на огромного дракона – костяного, с разветвлёнными крыльями, с рубиновым свечением между рёбер и в глазницах. Его пасть извергла столб огня, направленный на волколаков.

Раздался плеск воды, замерший у берега волк бросился за мной. Я очнулась от неожиданного потрясения. И поражая саму себя, я была в этот момент вся мокрая от волос до ступней, напуганная, но не сломленная. Я стремилась вперёд, туда, где вдруг увидела то, что точно должно был меня спасти. Синий свет, синие искры. Ян. Мой дракон. Ещё один дракон здесь.

Я выкрикивала его имя, радостно и с облегчением. Выскочив из болота, понеслась туда. Он был близко, и я снова была спасена. Однажды он уже защитил меня от волков и сделал это снова. И шагнув в границу леса, мои глаза прозрели то, что оттенял полумрак. Мои вниманием завладели серебристые волосы и женский силуэт. Белое платье с лунными переливающимися узорами. Дивия, это была она. На её руках мерцали голубые молнии, как браслеты, подражающие молниям Яна. А лицо – хранило ухмылку. Мне не повезло. Это была она, царица ночи. Волк меня догнал и вырос позади стеной, отрезав пути отхода и не дав сдвинуться с места.

Дивия напористо двинулась на меня и начала что-то шептать. Я уже слышала этот язык. Слишком похож на праславянский. Её слова отбивались словно ударом молотка в голове.

В груди возникает сильное давление, ноги подкашиваются и закатываются глаза. Что-то ломается в голове, и я вижу то воспоминание, которое забрал у меня Ян. Которое, он заблокировал в моей памяти. Оно прорывается наружу. Моё трагическое совершеннолетие. Я вижу Дивию и одновременно то, как волки рвут на куски мою семью. Сердце разрывается от боли. А затем навь потухает. Последние мои мысли о том, что