Цвет вечности - Алла Грин

шорохи. Это Дивия или навки. Или кто-то другой. Потому что кроме своего имени, я начинаю слышать кое-что ещё.

Детский плач. Плач ребенка, который сбивает с толку. Нечто мелькает белое сбоку, появляясь из ниоткуда, чей-то светлый силуэт, который я пробегаю, но он появляется снова. Вдруг он вспыхивает передо мной, и я резко торможу. Это женщина, со светлыми кудрявыми волосами, в рваном платье на груди. Она смотрит пространно в небо, на левой руке, почти опущенной вниз, у неё покоится грудничок, неуклюже свисая. Ребёнок не шевелится, но плачет. Я обхожу её медленно, отступая вбок, и замечаю движение с левой стороны. Другая женщина стоит у воды, в светлом одеянии с венком на голове. Она прижимает ладони к сердцу, смотрит на меня виновато и нервно, смотрит прямо в меня, а позади ее силуэта расстилается чёрное озеро, которое едва различимо во мраке. В этот момент нутром я ощущаю дыхание ветра в затылок, оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу со старухой, в шляпе, со сгнившим лицом, без глазниц, с переломанным носом, с оголенными жилами на шее и старым грязным ожерельем и одной массивной поржавевшей серьгой. Начиная ощущать слабость, я отталкиваю её, пальцы проходят сквозь неплотное тело. Оно похоже на пар. И почему-то старуха растворяется, больше не трогая меня. Однако, я замечаю как начинает темнеть снег под ногами – он тает на моих глазах, обращаясь проплешинами ещё зеленой травы. И следом замечаю то, как она, словно под воздействием странной волны мгновенно вянет и перегнивает. Пропадают остальные едва различимые тени-навки, как будто сюда идёт сама смерть. И я знаю её имя. Дивия слишком близко.

Переступая черноту, я возобновляю шаг. Мгла захватывает всё больше и больше пространства. Нет сомнений том, что богиня луны с минуты на минуту будет здесь. Слышу, как трясутся кусты в той стороне, из которой следует волна и бегу прочь из этого места.

Пока что у меня не было выбора, и я просто покидала лес и неожиданно выбежала на поле. Залитое красным светом, будто новое затмение луны настало только что. Деревья остались позади, тени не шныряли между ними. И я пытаюсь уйти лишь от темнеющей земли. Выдохшись, держусь за левый бок и продолжаю двигаться быстрой походкой. Нервно оборачиваясь назад. Надеясь оторваться. Чернота пока отстаёт, она не следует за мной. Иду вперед, пересекая поле, думая о Яне. Он был один, а волков трое. Понятия не имею, когда он прилетит за мной и прилетит ли. И я ничего не могу сделать – кроме как просто уноситься прочь, выигрывая время. Тот череп в лесу, на который я наткнулась – подобный конец может с большой вероятностью стать и моим концом.

Я больше собрана, чем захвачена, как гипнозом, страхом. Иду, не зная куда, но упрямо. Мои мокрые волосы уже замёрзли в лёд, а зубы стучат. Но я не сдаюсь. Мой разум по-прежнему хочет жить и убеждает ноги делать новые шаги.

На поле стоит одинокое дерево. Не знаю, чудится оно мне или нет. Не могу сфокусировать взгляд от масляного бардового цвета вокруг. Я быстро обхожу его стороной, потому что, когда приближаюсь, там мерещится нечто нехорошее.

Под ним у подножия разветвлённых корней, на валунах лежит что-то недвижимое. Некто в серых грязных одеждах, лежит не шевелясь, словно обычный человек, в вытянутой на спине позе, платье присыпано камнями, будто его ими забивали. На голове тускло горит словно нимб. Но нет, у него просто разбит череп, откуда струится угасающий свет. Это плохо, нужно поскорее отсюда убраться.

Возможно, он ещё живой, у него остались крохи энергии, хотя я не знаю, что это за существо, что за потусторонняя тварь. Иду в сторону от него, надеясь не стать добычей, которой он мог подпитаться и одновременно стремлюсь в следующую полосу леса, чтобы хоть как-то спрятаться от того, кто преследует меня.

И отходя дальше, слышу неожиданный  звук взмаха крыльев. Поднимая голову, не успеваю увидеть ничего. Это не Ян. И не Кинли. Не проходит и секунды, как что-то впивается когтями в мой свитер, прокалывая моё плечо. Я кричу, выворачиваясь, и ничего не могу сделать. Меня пронзает дикая боль. Я теряю энергию, всё плывёт в тумане. И вижу лишь, как поле начинает затягиваться чернотой. Там поступает силуэт, но боль в плече становится больше – меня вздымают в воздух и возносят над кронами. Моё тело удаляется всё дальше и дальше от земли и от самого поля. И тогда я теряю сознание.

***

Я падаю на рыхлый снег. Ощущаю жар. Приятный, но, вероятно, не спасительный. Совсем рядом трещит костёр. Я пока ещё жива. Почему-то. Голоса и смех вокруг; видны только расплывчатые силуэты. Озарённые оранжевыми языками пламени. У них синюшная кожа.

Силуэты кружились вокруг меня, у некоторых горели красным глаза. Из моей руки сочилась кровь. Они попеременно подходили ко мне и, трогая моё лицо, высасывали часть меня. Моей сущности, моей энергии. И смех – он не прекращался. Мои глаза закрывались и мало что видели. Жизнь покидала меня. Я знаю, что если умру здесь, моя душа вряд ли попадёт к гробам у Калинового моста, чтобы я смогла очиститься и двигаться дальше, к своим родным или в новую жизнь. Скорее всего, нет.

Я закрываю глаза. Мало того, что теряю энергию, так ещё и кровь. Чувствую, как чьи-то губы прислоняются к ране и пьют её.

Но вдруг мучительные ощущения прекращаются. Меня больше никто не трогает. Я распахиваю глаза – сущности нависают надо мной и выжидают. Зная, что глупее и безнадежнее всего было бы сейчас встать и попытаться бежать дальше, шатаясь и медленно ковыляя – не делаю этого. Ведь именно этого они от меня и ждут. Я мало что понимала из происходящего вокруг. Особенно то, почему они вдруг бросились в разные стороны, больше не трогая меня, больше не касаясь. У меня нет сил, чтобы подняться даже на колени, я смотрю в небо и раскидываю руки в стороны по земле, пальцами ощущаю траву, и тут осознаю, что она вся чёрная и завядшая. Меня догнали. Дивия была здесь. Ян не придёт.

Однако, кажется, оттуда шло нечто пострашнее.

Поднимая голову, вижу, как сквозь лес и кустарники медленно продвигается мужчина. В плаще, облачённый в куски чёрной ткани. Его голова напоминает череп, обтянутый серой кожей, и на лбу выступают небольшие рога. Он похож на обугленный труп. На правом плече пылает пламя, на левом – сидит клубящаяся