Цвет вечности - Алла Грин

этого делать, потому что всё-таки побаивался Яна. Кинли был не глупым. С другой стороны, Кинли мог хотеть его позлить. Я покачала головой и постаралась об этом не думать.

– Значит, стеклянный «замок»? – спросила я у дракона, когда мы вместе принялись спускаться вниз.

– Замок – звучит пафосно и не модно, – бросил Ян.

Соступив с лестницы, он подал мне руку. Я машинально протянула ему свою. Мы миновали кожаные диваны с камином и очутились в холле.

– Я думала, драконы живут в пещерах.

– У меня усовершенствованная.

На моих губах появилось подобие лёгкой улыбки. Всего на секунду.

Мы замерли перед деревом – он было живым, его корни поднимались из земли, не отделенной мрамором в этом месте.

– И что, здесь есть водопровод? – спросила я, вглядываясь в кухонную зону, куда он меня вёл.

– Вода есть. Кстати, как и время. На втором этаже можешь принять горячую ванну.

– Даже не хочу спрашивать, как это работает.

Дракон провёл меня к барной стойке и отодвинул стул, приглашая меня присесть.

– Просто я лучший волшебник нави, – всё же ответил он.

Я засмеялась. Не просто улыбнулась, а засмеялась, и словно опомнившись, словно это было неуместно, и сразу же вспомнив о своей душевной боли, я быстро прекратила, невольно погрузившись обратно в тягостное состояние.

– Ты смеёшься, – одобрительно произнёс Ян.

– Насколько это возможно в данной ситуации, – прошептала я. – И скорее всего, это просто нервное.

Он сел напротив меня на барный стул и покрыл своей ладонью мою, покоящуюся на столешнице.

– Когда-нибудь ты снова будешь часто смеяться.

Мои губы дрогнули и сложились в улыбку, но немного иную – страдальческую и сочувствующую самой себе. Однако, и она быстро потухла.

– Ян… – произнесла я, и мой голос, оборвавшись, дрогнул.

Выражение лица Яна было мягким и вопросительным.

– Ян, почему ты спас меня?

Его брови подпрыгнули вверх. Его рука все еще нерушимо лежала на моей.

– Максимально странный вопрос, Ава. Нужна была причина?

Я замялась, отведя взгляд, уперев его в стол.

– Не знаю, просто…

– Что просто?

Набравшись смелости, я произнесла:

– Мне кажется, что это было зря. Ты спасал меня, чтобы мы могли остановить волколаков, но этого не произошло. И, возможно, не произойдет. Иногда мне начинает казаться, что моё спасение было напрасным.

Я не против была умереть. В тот вечер, вместе со всеми. Иногда мне казалось, что так было бы легче. Наверное. Я больше не боялась смерти. Зная то, что я знаю сейчас о том, что бывает после неё. Не думаю, что моя душа попала бы в пекло. Скорее всего, я бы прыгнула в водоворот и началась бы новая жизнь. И несколько жизней спустя, я бы воссоединилась со всеми своими родными в вырае. Только сейчас, сегодня, я поняла, что в ночь своего трагичного дня рождения, не была в реальной опасности. Смерть вообще перестала мне казаться опасной. Мне было лишь жаль, что напрасной оказывалась жизнь.

Теперь-то Ян свою руку отнял. И когда я снова подняла на него неуверенный, чуть виноватый после своих слов взгляд, он смотрел на меня угрожающе. Он посуровел. Его глаза загорелись синим.

– Ава, ты сейчас серьёзно?

Я кивнула, теперь пытаясь избегать визуального контакта с синим кипением, светящимся передо мной.

Но боковым зрением видела, что эти огни потухли, он наклонился ко мне через стойку и поднял мой подбородок, заставив наши глаза встретиться.

– Ты думаешь, я спас тебя ради этого? – и, не дожидаясь моего ответа, сразу продолжил: – Ава, тебе было страшно. Ты кричала и тебе нужна была помощь. В тот момент я вообще не думал о том, как победить волколаков и как я буду решать эту проблему. Ты нуждалась во мне, и я не мог оставить тебя. И твоя жизнь не напрасна. Даже если мы не остановим волков, твоя жизнь не будет ошибкой. Ты получила возможность продолжать её не ради помощи дракону.

Мои ресницы задрожали.

– Знаю, прости. Просто если бы я умерла, это не было бы концом. Не знаю, почему я…– мой тонкий голос оборвался. – Извини, просто я устала.

Всё, что я должна была делать сейчас – это лежать сутками в кровати, давать выход своему горю в виде невысыхающих слёз. Но я скиталась по нави, не имея времени на траур. Не имея возможности как-то пережить, пропустив через себя и похоронить мою боль.

– Лучше бы ты устала выдумывать такие вещи. Не хочу, чтобы ты думала, что вот, десять минут назад мы танцуем у террасы, я дарю тебе подарок, мы шутим, мы вместе все твои восемнадцать лет, и в следующие несколько мгновений я должен был просто бросить тебя.

Мне вспомнился этот вечер. Вспомнился Ян, каким он был непривычным в классическом костюме, и какой красивой была я. Возможно, моё последнее счастливое воспоминание в жизни. В этой жизни. Вряд ли меня ждало радостное будущее. А ещё я могла вообще не выбраться живой из мира духов.

В моих глазах собиралась влага, и я широко распахнула их, чтобы не моргнуть, иначе соленые капли покатились бы по щекам. Но одна из них всё равно побежала к моему подбородку. Ян смахнул её кончиком указательного пальца.

– Не веришь, что я люблю тебя?

Я хныкнула как ребёнок, но не дала плачу собой завладеть и сама себе улыбнулась. Немного, но очень искренне.

– А ты любишь меня? – уголки моего рта растягивались всё смелее.

Губы Яна точно так же поплыли вверх.

– А ты меня? – задал он вопрос вместо ответа.

Будто он стеснялся отвечать первым. Это, правда, развеселило меня. Не одна я вела себя здесь как ребенок, в эту минуту. И спрыгнув с высокого стула, я обошла стойку и встала напротив него. Ян тоже поднялся. Мое тело прижалось к нему, а он меня обнял.

– Подумаешь, умерла бы, – стал дразнить он. – Да за твоё поведение ты попала бы в пекло.

Он погладил меня по волосам.

– Моё поведение не такое уж и ужасное, – пробурчала я в его футболку.

– Я бы рассказал всё со своей точки зрения и поверь, договорился бы, чтобы тебе ненадолго выделили место.

Знаю, он мог. Велес сказал, что главный из драконов властвует в пекле. И теперь давние угрозы Яна о пекле не казались мне дурачеством. Я не знала его связей и возможностей. Да и вообще, я вдруг осознала: чем больше его узнаю, тем меньше знаю. Это звучало парадоксально, но было правдой. А затем, я почему-то вспомнила свой недавний сон. Его абсолютно чужое лицо, его плащ, сотканный из тьмы.

Объятия разжались,