Цвет вечности - Алла Грин

быстро выровнялась. Заметив в молочной воде, с моей стороны тень, я резко развернулась к Яну и мы неловко, и кроме того больно столкнулись, врезавшись носами.

– Что это? – спросила я, отстраняясь от него и потирая горящую переносицу.

Но ответ на мой вопрос не требовался. Из воды показались чёрные волосы. Сперва всплыла одна макушка, затем несколько следующих и ещё парочка. Все они были отвернуты от нас в противоположную сторону, проплывая мимо, и лишь одна голова развернулась к нам. Всем своим существом я вжалась в Яна. Он не отпускал мои плечи, защищая меня. Я видела лишь глаза, серые и мутные, с блеклыми радужками и смазанными зрачками; нос и рот существа были погружены в воду. Ему не нужно было выныривать, чтобы сделать вдох.

– Это просто русалки.

Видимо, Яну казалось, что такие слова меня успокоят.

– Кыш, – прохрипел Велес. – Пошла прочь. Пошла…

Лицо отвернулось, погрузилось в воду, уплывая от нас.

Ещё несколько минут я не отодвигаюсь от Яна, и он не спешит отпускать меня. А затем мне становится жарко от его ладони и близости его драконьего тела, и я перемещаюсь на свое прежнее место, раскрывая на горле плед. Перед нами возникает новая тень – уже не в воде, а над водой. Большая и неясная. Когда туман рассеивается, мы видим одинокий небольшой остров, прямо посреди реки. Высокие деревья, заполоняющие его, не отражаются в матовой молочной глади. Мы проплываем мимо, и в полном молчании проходит по моим ощущениям больше часа. Лодка поворачивает бесчисленное множество раз, а я только сейчас обращаю внимание, что на руке Яна есть часы. Бросив на них взгляд, я выясняю, что они стоят. И вряд ли они сломаны, или в них села батарейка. Наконец, к нам начинает приближаться берег, точнее мы настигаем его. И я с удивлением обнаруживаю, что плед давно упал с моих плеч, а я не ощущаю холода. Полностью снимая его, оставляю это тёплое одеяние на дне лодки.

***

Первое, что вижу – зеленую траву, покрытую вязким белым паром. Здесь нет снега – зима уступила другой поре года, и я пока не понимаю какой. Весне или лету. Однако, здесь по-прежнему царит светлый день, от которого мы все уже немного отвыкли. Нос судна ударяется о землю, и мы причаливаем.

Обзор по-прежнему небольшой, нас окружает туман: в нескольких сотнях метрах впереди зелень исчезает, и плотная молочная стена преграждает путь, как большое сбитое облако, достающее до земли. А перед ним виднеется дерево – лишённое листвы, единственное в округе. На нём сидят черные вороны, которых я в нави пока не видела, не догадываясь, что они здесь тоже есть. Но когда мы оказываемся рядом с голыми ветками, я приглядываюсь и становится ясно, что это не птицы – на ветвях расположилась стая существ – духов, внешний вид которых напоминал обглоданных до костей людей, с голыми черепами, одетых в рваные черные тряпки.

– Ян…

– Это границы. Всё нормально.

– Почему они здесь? Как они сюда добрались? Им, вообще, можно?

– Ирий не закрыт. Его просто сложно найти. Но если они пройдут сквозь ту стену газа и обнаружат себя – их убьют.

– А нас? – удивилась я.

– Пусть попробуют, – прохрипел Велес.

Над деревом ударила серебряная молния. Напоминающие скелетов существа разлетелись в стороны на чёрных крыльях. Мне показалось, что они похожи на тех, о ком мне рассказывал Ян ранее. Хотя и не полностью.

– Это же…

– Костамахи, да.

Мои давние воображаемые «друзья» из страшилок Яна. Ну вот, мы и встретились. Однако…

– Они что, летают?

– Некоторые из них.

Лишь на секунду мы замерли перед белой плотной полосой-облаком. И я бесстрашно я шагнула в неё вслед за Велесом, Яном и Кинли.

Прилив тепла окутал меня с ног до головы. Мы, несомненно, были в ирии – стране вечного лета. Перед нами расстилался вид на море. Огромное, бескрайнее, без волн. Его берег устилался пушистой насыщенной зеленью, в оранжевых тонах небо было словно закатным. Я ощутила приятное чувство расслабления.

Мне захотелось снять с себя свитер и разуть кроссовки, чтобы прикоснуться ступнями к траве. Мы шли вдоль воды, я пыталась разглядеть что-то кругом, но ничего не было. Ни построек, ни поселений, ни душ. Море начинало мне казаться большим водоёмом, в своей бездвижности и с отсутствием волн. Здесь было красиво: мы шли мимо цветов, рассыпанных как розовый и белый бисер под нашими ногами. Но небо… было таким же оранжевым, как и везде.

– Всё, что происходит в нави – отражается на ирии, – прохрипел Велес.

– Но почему тогда здешние боги ничего не предпринимают? Ведь они видят, что-то не так.

Я имею в виду волколаков. Разве происходящее во всем мире их не волнует? Кого тогда вообще это должно касаться, если не их? Им все равно?

– Баланс их не волнует, – отвечает мужчина. – Он тревожит лишь единиц.

– Кого? – продолжаю интересоваться я.

– Например, драконов, – напоминает Ян.

И я понимаю, что никогда не задумывалась о причинах. С моих губ срывается логичный вопрос:

– Почему?

– Потому что главный из них – Чернобог. Дракон. Владыка Пекла. Он тот, кого очень интересует справедливость, – не утаивает Велес.

Ян никогда мне об этом не рассказывал. Я украдкой кошусь на него, но Ян не поворачивает ко мне головы. Он имеет какое-то отношение к пеклу? Ян говорил о нём с Дианой-Бабой-Ягой. И я точно не догадывалась ранее, что есть кто-то, кому должен быть подчиняться мой цмок. Какому-то главному дракону.

– Мне надоел этот медленный темп, – прохрипел Велес, и угрожающе приблизился ко мне.

И сделал то, что уже случалось со мной – протянул руку и тронул без предупреждения ладонь – и меня резко увлекло в клубящийся туман, накрывая вспышками молний, но не синих, как в случае с Яном, а багровых, и я не успела опомниться, как оказалась сидящей верхом, не чём-то или ком-то, на жёсткой бурой шерсти, в нескольких метрах от земли. Шерсть подо мной зашевелилась, и я крепко вцепилась в неё. И прежде, чем поняла, в кого обернулся Велес, лишь успела посмотреть на Яна, который мгновенно принял обличие дракона, и раздался громкий рык. Как будто очень свирепого и большого медведя. Кинли взлетел в воздух, чтобы поспеть за нами, и мы все быстро помчались вдоль воды: драконы в воздухе, а мы по траве.

Картинка с бешенной скоростью менялась вокруг нас – открытые просторы уступали место видам на высокие белые горы, упирающиеся в облака. Их вершин не было видно. Мы бежали параллельно