День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Я его сниму! Веди машину!

Высунувшись из кабины по пояс, командир диверсионной группы вскинул пистолет, за пару секунд опустошив вместительный магазин «беретты» и видя, как пули высекают снопы искр из плоского днища геликоптера. Черно-белый «Лонг Рейджер» резко подскочил на несколько десятков футов вверх, а впереди, поперек улицы, уже выстраивались в баррикаду полицейские автомобили. «Скорая», не сбавляя скорости», врезалась в борт седана «шевроле», и двух офицеров, укрывавшихся за машиной, отшвырнуло на асфальт. А через секунду разом два десятка стволов изрыгнули пламя. Часто захлопали табельные «беретты», застрекотали злыми швейными машинками пистолеты-пулеметы «хеклер-кох» МР-5, залпом бахнули дробовики, разрывая обшивку машины градом картечи. Несколько пуль разворотили грудь Николая Белова, Бауман тоже вскрикнул, когда раскаленный свинец ужалил его в бок, и выронил оружие из рук.

— Не стрелять! — крикнул один из полицейских. — Прекратить огонь! Смит, Ромеро, проверьте, есть ли там живые!

Разгоряченные боем люди, которым на самом деле нечасто доводилось доставать оружие, и еще реже применять его, опустили стволы, не сводя глаз с изрешеченного шквалом огня автомобиля. Двое офицеров, держа оружие наготове, осторожно двинулись к машине «скорой», стоявшей на спущенных колесах посреди дороги. Распахнув дверцу кабины, один из полицейских заглянул внутрь, увидев на передних сидениях окровавленные тела, на одном из которых была надета куртка парамедика, и, обернувшись напарнику, сообщил:

— Только трупы!

Внезапно один из выглядевших мертвым мужчин открыл глаза. Его взгляд встретился со взглядом полицейского, заставив того оцепенеть, забыв об оружии, мощной и надежной «Беретте-92», которую тот сжимал в правой руке. Оскалившись, командир диверсионной группы Виктор Бауман отчетливо произнес:

— А все-таки мы вас сделали, ублюдки!

Приступ кашля разорвал легкие, и изо рта партизана хлынул поток кровавой жижи. В этот момент на таймере ядерного заряда, лежавшего на носилках, вспыхнули нули, и заключенные в его корпусе две полусферы из сверхплотного урана-235 столкнулись, создавая критическую массу. Земля содрогнулась от чудовищного взрыва, и этот удар ощутили все до единого жители многомиллионного города. Нестерпимо яркая вспышка ослепила зевак, оказавшихся рядом, а затем по улице прокатилась ударная волна, расходясь во все стороны, сметая любые препятствия, смахивая многоэтажные дома, будто те были сложены из картона, легко отрывая от асфальтового полотна припаркованные машины и подкидывая их на десятки футов вверх. Огненный «пузырь» вздулся над жилыми кварталами, медленно опадая, оставляя после себя дымящуюся воронку радиусом несколько сотен метров, покрытую будто расплавленным стеклом.

Первые внятные отчеты о происшедшем в Сан-Франциско легли на стол президента Мердока, не покидавшего Овальный кабинет, уже через полчаса. Прибывший в Белый Дом министр внутренней безопасности, выглядевший растерянным и бледным, произнес, стоя навытяжку перед главой государства:

— Взрывом уничтожено несколько кварталов, во многих местах до сих пор бушуют пожары. Не менее пятидесяти тысяч погибших, не считая тех, кто умрет от лучевой болезни в госпиталях в ближайшие сутки. Город охвачен паникой, парализующей действия спасателей. В клиниках не хватает места для раненых, и тех, кого возможно, мы уже по воздуху вывозим на ближайшую базу Морской пехоты, где развернут полевой госпиталь.

— Господи! — Президент обхватил голову ладонями, уставившись в крышку старинного стола. — Пятьдесят тысяч за один миг! Это катастрофа! Как мы могли такое допустить, господа? Как мы позволили горстке русских фанатиков поставить на колени Америку?!

Члены Совета национальной безопасности, застигнутые вестью о трагедии в самых разных местах, в большинстве своем были еще на пути к резиденции президента, но кое-кто уже прибыл, проявив похвальную расторопность.

— Противник использовал все имеющиеся в его руках ядерные заряды, — заметил Натан Бейл. — Да, ущерб более чем значительный, число жертв огромно, но это все, на что способны русские. Они выложили свой последний козырь, и теперь ход за нами, господин президент. Мы устраним разрушения, погребем со всеми почестями погибших, залечим раны, и, сплоченные, как никогда, нанесем ответный удар. Сэр, нужно страх американцев перековать в ярость и ненависть, указать на убийц и призвать к мести! Сокрушим врага, сэр! Американцы не отступают и не сдаются!

— Дерьмо, Натан! Все это вонючее дерьмо! Я войду в историю как президент, не сумевший защитить свою страну, и памятником мне будут радиоактивные воронки. Самая могущественная держава, самая мощная армия оказались бессильны перед кучкой отщепенцев, поборовших страх перед смертью. Наш враг безлик и почти неосязаем, некуда запускать ракеты и сбрасывать бомбы. Это провал.

Вновь боль раскаленной иглой пронзила грудь Джозефа Мердока, заставив того согнуться вдвое. Увидев, как закатываются глаза президента, Бейл, не без труда выбравшись из глубокого кресла, подскочил к президенту, а тот, хрипя и дрожа, уже оседал на пол.

— Эй, кто-нибудь, — гаркнул советник по безопасности, почувствовав вдруг смятение — и страх. — Сюда, скорее! Врача! Черт возьми, кто-нибудь слышит меня?

Двое агентов Секретной службы первыми ворвались в Овальный кабинет, а из-за их широких плеч выглядывал глава Администрации Сайерс. Один из телохранителей подхватил безвольно обмякшее тело Мердока, положив его на письменный стол поверх каких-то бумаг, и, с треском разорвав ткань рубашки на груди главы государства, принялся делать массаж сердца, так, что порой Натану Бейлу мерещился треск ребер. Коридоры Белого Дома наполнились шумом, откуда-то появились медики, решительно отстранившие людей из Секретной Службы, выглядевших непривычно растерянными — впервые все их навыки не могли помочь защитить президента США.

— Нет пульса! — Санитар обернулся к своему напарнику. — Адреналин внутривенно! Дефибриллятор!

Тонкая игла вонзилась в локтевой сгиб правой руки, а на грудь президента легли пластины электродов. От электрошока тело Мердока выгнулось дугой — и вновь обмякло.

— Готовьте вертолет, — потребовал доктор, окликнув агентов Секретной Службы. — Срочно в госпиталь! Состояние критическое!

Джозефа Мердока уложили на носилки, и под взволнованную скороговорку медиков куда-то потащили.

— Надеюсь, он придет в себя, — пробормотал Бейл, взглянув на Алекса Сайерса. — Боже, как это не вовремя!

В кармане советника по безопасности заверещал мобильник. Достав рубку, Бейл, удивленно вскидывая брови, сообщил главе администрации: