День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Пусть заставят их сесть! Нам нужна информация! Ублюдков нужно взять живыми, черт возьми! Они могут знать, где третья бомба!

Пилоты истребителей F-16C «Файтинг Фалкон», описывавших круги над пригородами столицы штата, получив приказ, немедленно изменили курс, не задавая лишних вопросов. Преодолев звуковой барьер, пара истребителей мчалась на юг, к границе, и вскоре на экранах радаров яркой точкой вспыхнула отметка цели.

— Вижу противника, — сообщил командир пары. — Пятьдесят миль севернее линии границы, идет на высоты восьми тысяч футов!

— Перехватить цель и принудить к посадке! На поражение не стрелять!

— Принял, диспетчер! — Пальцы пилота коснулись приборной панели, отключая предохранители бортового оружия, и, переключившись на частоту ведомого, он приказал: — Берем ублюдка в клещи! Заходи справа, я — слева!

Когда прямо перед носом «Цессны» промчался стремительно истребитель, американец, сидевший за штурвалом самолета, вскрикнул от неожиданности, дернув на себя штурвал. Самолет качнуло, и Тохтырбеков, не покидавший кабину пилотов, крикнул:

— Спокойно! Не дергайся!

По курсу «Цессны» повисла нить трассеров, словно отсекая путь к бегству. Пара истребителей, демонстрируя ракеты «воздух-воздух» на подвеске, кружила, будто готовясь таранить захваченный партизанами самолет, выпуская впритирку короткие очереди из бортовых пушке «Вулкан» М61. Снаряды пронзали воздух все ближе и ближе, а радиоэфир наполнился отрывистыми фразами команд.

— Хотят, чтоб мы сели, — сообщил Тохтырбеков протиснувшемуся в кабину командиру.

— К черту! Курс не менять! Снижайся, — вдруг приказал Беркут американцу, бледневшему и вздрагивавшему всякий раз, когда за бортом вспыхивали багровые росчерки трассирующих снарядов. — Укроемся в буре! Мы прорвемся!

— Двигатель заглохнет и мы упадем!

— Выполняй, черт возьми! Ты с нами в одной связке, парень! Выживем мы — останешься в живых и ты, ну а сдохнем, так тоже вместе! Дотяни до границы, как угодно!

Пилот толкнул от себя штурвал, и «Цессна», едва не срываясь в штопор, круто спикировала вниз, туда, где колыхалось бурое покрывало песчаной бури. Несколько двадцатимиллиметровых снарядов, выпущенных вдогон пилотом одного из F-16, прошли возле самого хвоста, и осколки ударили в обшивку, пронзая ее, и превращая в решето фюзеляж. А затем цель исчезла в песчаном мареве, заставив летчиков ругаться от досады.

Через несколько минут вошедший в кабинет Голдсмита агент сообщил:

— Министр, сэр, мы потеряли террористов возле границы! Придется связываться с мексиканцами, но мы наверняка не успеем!

— Это уже не важно, — глухо пробормотал глава Министерства внутренней безопасности. — Третья бомба только что была приведена в действие. В центре Сан-Франциско. Мы проиграли!

«Скорая помощь» прибыла на место автокатастрофы на пустынном участке шоссе, протянувшегося вдоль калифорнийского побережья, раньше всех остальных экстренных служб. Микроавтобус свернул к обочине, затормозив на самом краю обрыва, вдоль кромки которого выстроились несколько зевак. Парамедики, подхватив чемоданчики с оборудованием, рысцой припустили вдоль дороги. Плечистый парень с простоватым лицом, обрамленным рыжими вихрами, по виду, типичный ирландец, оживленно жестикулируя, сообщил:

— Дети угнали машину, решили покататься. Здесь крутой поворот, вот и не потеряли контроль! Вон они!

Рыжий указал на дно довольно глубокого, футов двадцать, оврага. Там можно было рассмотреть лежащий на боку спорт-кар со смятой в гармошку передней части.

— Чудом не взорвалась машина, — добавил мужчина.

— Кто-то мог остаться в живых, — заметил один из медиков, худощавый парень азиатской наружности, взглянув на напарника.

— Тут самим можно шею свернуть!

— Мы поможем, — предложил рыжеволосый здоровяк, указав на двух мужчин в запыленной одежде. Еще один выглядывали из кабины небольшого грузовичка, припаркованного поодаль. — Мы тут недалеко работаем, на ранчо. Ехали с работы, и увидели, как все случилось.

Медик-азиат кивнул, решительно двинувшись к обрыву. Цепляясь одной рукой за каменистую землю, а второй прижимая к себе чемоданчик с красным крестом, он медленно начал спускаться вниз, сопровождаемый тем самым рыжим работягой. Едва не сорвавшись несколько раз и успев уже проститься с жизнью, санитар оказался у цели.

— Кажется, кто-то там шевелится, — из-за спины раздался возглас работяги. — Точно, кто-то жив!

Санитар подбежал к машине, чудовищно искореженной. Из-за покрытого трещинами лобового стекла на него уставилось лицо молодого парня, половины затылка у которого не было, а во лбу зияло пулевое отверстие.

— Черт, его убили!

— Тихо! — Прошептал в самое ухо рыжий громила, неожиданно оказавшийся рядом, и медик почувствовал прикосновение к шее холодного металла. — Если дернешься или закричишь, тебя тоже убью! — Давление заметно усилилось, и идеально заточенное лезвие боевого ножа впилось в кожу, выпуская наружу тонкую струйку крови. — Даже не дыши!

Второй санитар, балансировавший на краю обрыва, заинтересованно глянул вниз, крикнув:

— Эй, парни, как у вас дела?

Он не заметил, как один из работяг оказался за спиной, и не успел среагировать, когда тот выхватил из ножен, укрепленных на запястье, нож-финку без крестовины и с сужающимся к острию клинком. Стальное «жало» ткнулось ему в шею, и мужчина произнес:

— Снимай свою форму! Живее!

Медик начал раздеваться, медленно расстегивая пуговицы, когда раздался звук мотора, и на автостраде возникла патрульная машина, затормозившая рядом с каретой «скорой помощи». Оглянувшись, человек с ножом выругался, и медик, почувствовав, что внимание того ослабло, бросился бежать прямиком к полицейской машине. Выбравшийся оттуда мужчина в форме схватился за оружие. Он успел вытащить револьвер, массивный «Ругер» GP-100 тридцать восьмого калибра, и даже взвел курок, когда часто захлопали пистолетные выстрелы, и несколько девятимилиметровых пуль сбили полицейского с ног. А «рабочий», только что расстреляв служителя закона, уже направил оружие на медика, крикнув:

— Замри! На землю, живо!

Санитар, заглянув в черноту ствола компактного «Глок-26», застыл, позволив незнакомцам стащить с себя сначала куртку, а затем и брюки. Он так ничего и не понял, когда клинок вонзился в спину чуть выше поясницы, рассекая плоть, только захрипел, харкнув кровью, и осел на асфальт.

Выбравшийся из оврага майор Виктор Бауман, подгонявший перепуганного медика-азиата, окинул открывшийся пейзаж оценивающим взглядом. Когда он увидел, как один из бойцов его диверсионной группы натягивает форму мертвого медика, только сплюнул от досады: