День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Что ж, попробуй, — кивнул врач. Он достал из кармана шприц-тюбик. — Это стимулятор, он поможет, но ненадолго. Больше я уже ничего не могу сделать.

Жанна собралась быстро. В первые несколько минут, пока «допинг» расходился по телу с током крови, винтовка, СВД старого образца, со «скелетным» прикладом из клееной фанеры, показалась ей неподъемной, точно железнодорожный рельс. Но с каждой секундой силы возвращались, и вот, на прощание окинув взглядом темное нутро подвала, чеченка толкнула люк, выскользнув через узкий лаз наружу.

Дом, ставший убежищем и базой горстки партизан, был разрушен почти до основания, но от соседнего сохранилось целых два этажа. Туда и направилась Жанна. Лестницы под ее невеликим весом ходили ходуном, порой накатывали приступы тошноты и головокружения, но девушка упорно карабкалась наверх, ввалившись в квартиру — и отшатнувшись обратно, стоило только увидеть полусгнивший труп, лежавший на тахте у стены. Холод затормозил разложение, и запах тления почти не чувствовался. Женщине, судя по всему, немолодой, осколок угодил в грудь, буквально пришпилив ее к постели. Рядом, отвечая на незаданный вопрос, отчего она осталась здесь ждать собственную смерть, лежала пара никелированных костылей.

Ей все-таки удалось «покорить высоту», отыскав неплохую позицию. Шесть морских пехотинцев, наискось бежавших по двору, были, как на ладони. Жанна откинула резиновые крышки, защищавшие оптический прицел ПСО-1, и коснулась щекой отполированного приклада, когда снаружи донеслись звуки перестрелки. В окнах детского сада, чудом уцелевшего под градом снарядов и бомб, полыхнули язычки пламени, в ответ морпехи открыли ураганный огонь, а затем под ногами двоих из них, вырвавшихся слишком далеко вперед, разорвалась граната.

Биноевой пришлось приложить немалые усилия, чтобы прицелиться. Перед глазами вспыхивали разноцветные круги, в груди будто кто-то раздувал со всей силы кузнечные меха, и прицельная риска никак не желала держаться на силуэте цели. Спуск показался необычно тугим, а отдача чуть не сбила чеченку с ног, но первая же пуля, преодолев две с половиной сотни метров, отыскала свою цель, а затем еще одна и еще, пока во дворе больше не осталось живых врагов. Жанна видела, как выбравшиеся из окна детского садика партизаны замерли, озираясь, а когда они двинулись к ее позиции, девушка узнала командира и Олега.

Увидев в окне третьего этаже человеческую фигурку в камуфляже, машущую рукой, Бурцев только выругался, сплюнув сквозь зубы:

— Куда полезла, дура! Еле на ногах держится, а туда же — воевать!

— Боец, шевелись, — нетерпеливо прикрикнул Басов, с опаской смотревший в небо, словно мог увидеть падающие оттуда снаряды прежде, чем раскаленный свинец разорвет его плоть. — В укрытие, живо! Сейчас амеры здесь камня на камне не оставят!

Обходя многочисленные воронки, оставленные вражескими снарядами, и слыша скрежет густо усеивавших мерзлую землю осколков под ногами, партизаны двинулись к полуразрушенному дому, в темном нутре подвала которого десятки людей со смирением обреченных ждали своей гибели. А над головами двоих смельчаков уже выходил на цель беспилотный самолет RQ-1A. Ударный «дрон» ангелом смерти парил над разрушенным городом, и сейчас его оператор из безопасного далека готовился оборвать жизни русских партизан одним движением пальца. Силуэты людей заполнили рамку прицела, и ракета AGM-114 «Хеллфайр» сошла с направляющей под крылом «Предейтора», пикируя к земле вдоль невидимого лазерного луча, указывавшего ей цель. В последний миг партизаны разобрали среди доносившихся отовсюду взрывов и отзвуков выстрелов вибрирующий гул мотора, а затем земля под их ногами вздыбилась, будто пытаясь сбросить с себя надоедливых двуногих.

Олега Бурцева оторвало от земли, с размаху приложив об стену, так что у партизана вышибло из легких весь воздух, и несколько мгновений он лежал на потрескавшемся асфальте, разевая рот, будто выброшенная из воды на берег рыба. Ракета, выпущенная с американского беспилотника, отклонилась от курса на пару метров, и эти метры стали спасительными для двух партизан. Чувствуя, как все тело скручивает жгутом от боли, Бурцев встал на четвереньки, увидев в нескольких метрах от себя полковника. Басов полз, подтягиваясь на руках. Правая штанина его камуфляжных брюк намокла от крови, а багровые мазки на земле отмечали путь партизана. Олег на четвереньках приблизился к раненому товарищу:

— Давай перевяжу, командир! Ты истекаешь кровью!

— Слишком много суеты из-за какой-то царапины. Давай в дом, сержант. Встать помоги!

Бурцев кое-как поднялся на ноги, харкая кровью и шатаясь, будто от сильного ветра. В глазах двоилось, ноги подгибались, но он все же протянул руку полковнику, и, поддерживая друг друга, шатаясь и спотыкаясь на ровном месте, словно пьяные вусмерть, партизаны двинулись к крыльцу ближайшего подъезда. Сзади раздался крик, а затем — сухой треск одиночных выстрелов. Бурцев и Басов разом повалились на землю. Обернувшись, сержант увидел нескольких человек в американском «цифровом» камуфляже MARPAT, выскочивших из-за угла. Рассыпавшись цепью, они разом вскинули оружие, и вокруг вжавшихся в дно неглубокой воронки партизан защелкали пули, ложась с каждой секундой все ближе и ближе. Затем в стрекот американских карабинов М4 вплелся новый «голос», и партизаны узнали звук выстрелов СВД. Жанна Биноева опустошила магазин за две минуты, заставив американцев забыть про двух русских партизан, и Олег, вскочив на ноги первым, ухватил за локоть чертыхавшегося полковника, потащив его к подъезду, приглашающее распахнувшему двери.

Сзади раздался треск автоматных очередей, откуда-то сверху вновь прозвучали резкие щелки выстрелов снайперской винтовки. Партизаны вскарабкались по крутым ступеням, ныряя в пахнувшую на них сыростью и гнилью полутьму подъезда, когда дом содрогнулся от удара. Вторая ракета «Хеллфайр», выпущенная с кружившего над городской окраиной беспилотника, ударила в стену на уровне третьего этажа, «заклепывая то самое окно, из которого летели выпущенные чеченской снайпершей пули. Партизаны повалились на пол, а вслед им в дверной проем влетел зеленый шар ручной гранаты. Ударившись в стену в полумере от головы Бурцева, он рикошетом отскочил назад. Прозвучал совсем не впечатляющий хлопок взрыва, и воздух наполнился жужжанием множества осколков. Все вокруг затянуло дымом с привкусом горелого пороха.

— Командир, я сейчас, — прохрипел, сплевывая кровавый сгусток, сержант. — Проверю, как Жанна!

Прислонив не способного передвигаться самостоятельно полковника Басова к покрытой пятнами плесени стене, Бурцев, закинувший пулемет за спину, бросился вверх по лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки разом, он рвался наверх, туда, откуда только-что звучали знакомые «щелчки» выстрелов винтовки Драгунова. С каждым шагом дым становился все плотнее, каждый вдох отзывался приступом кашля, в горле саднило, а из глаз катились градины-слезы, но партизан не останавливася. Добравшись до третьего этажа, он на миг остановился, пытаясь что-то рассмотреть в дыму. Дверь одной из квартир, сорванная с петель, лежала на полу, из проема вырвались языки пламени, а на пороге растянулась, не шевелясь, Жанна Биноева.