День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Прислонив не способного передвигаться самостоятельно полковника Басова к покрытой пятнами плесени стене, Бурцев, закинувший пулемет за спину, бросился вверх по лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки разом, он рвался наверх, туда, откуда только-что звучали знакомые «щелчки» выстрелов винтовки Драгунова. С каждым шагом дым становился все плотнее, каждый вдох отзывался приступом кашля, в горле саднило, а из глаз катились градины-слезы, но партизан не останавливася. Добравшись до третьего этажа, он на миг остановился, пытаясь что-то рассмотреть в дыму. Дверь одной из квартир, сорванная с петель, лежала на полу, из проема вырвались языки пламени, а на пороге растянулась, не шевелясь, Жанна Биноева.

Олег без натуги подхватил обмякшее тело чеченки, и, крепко прижимая его к перетянутой крест-накрест ремнями снаряжения груди, буквально скатился вниз пол лестнице, чувствуя, как пышет в спину жаром. От тряски Жанна пришла в себя, шевельнувшись и что-то едва слышно простонав, и партизан, улыбнувшись, выдохнул радостно:

— Жива!

Снаружи раздались автоматные очереди, несколько пуль, влетев в оконный проем площадки меж этажами, с визгом чиркнули по потолку над головами партизан, заставив Бурцева упасть ничком, накрывая собой оглушенную Жанну Биноеву. Поэтому Олег не мог увидеть, как несколько американских морских пехотинцев взбежали по лестнице, врываясь в подъезд. Но, прежде чем их зрение адаптировалось к отсутствию света, из мрака ударила в упор длинная очередь из АК-74. выпущенные в упор пули смели сразу троих американцев, обмякшие тела которых скатились по ступеням вниз, к ногам бежавших следом моряков. Сухо щелкнул боек «калашникова», и Алексей Басов, безвольно выпуская из рук автомат с опустевшим магазином, потерял сознание.

— Ты как, цела? — Бурцев, стоя на коленях, склонился над Биноевой. — Лежи здесь, не высовывайся!

Осторожно выглянув наружу, Олег увидел разбросанные по двору тела вражеских солдат, лежащие меж воронок, на расколотом асфальте, разметав в стороны руки и ноги. Но хватало и живых. Четверо морпехов кинулись наискось через двор, нацеливаясь на подъезд, в котором укрылись партизаны. Положив ствол РПК-74 на подоконник, Олег нажал на спуск, поведя стволом пулемета и увидев, что американцы, угодившие под кинжальный огонь, валятся на землю, как подкошенные. Скоростные пули калибра 5,45 миллиметра с закаленными стальными сердечниками прошивали кевларовую ткань бронежилетов, пробивали каски, рвали плоть.

Рев мотора заглушил крики раненых и звуки ответных выстрелов, вдруг оборвавшись злым рыком выстрела.

— О, черт!!! — Сержанта сбило с ног, когда дом содрогнулся, кажется, до последнего кирпичика, а свободное пространство наполнилось цементной пылью. Оружие выпало из рук партизана, с лязгом скатившись вниз по лестнице.

— Что это? — Жанна Биноева попыталась встать, приподнимаясь на локтях, но не смогла, растянувшись на грязном полу.

— Танк!

Олег, рискнув выглянуть наружу, увидел угловатую массивную «тушу» неуклюже ворочавшегося в тесном дворике танка М1 «Абрамс», окутанного сизыми клубами выхлопных газов. Башня боевой машины повернулась, ствол орудия, похожий на уложенный горизонтально телеграфный столб, качнулся, а затем громыхнул новый выстрел. Из орудийного жерла вырвался язык пламени, и разогнавшийся впятеро быстрее звука снаряд ударил, будто чудовищная кувалда, прошивая насквозь кирпичную кладку. На голову Бурцева с потолка упал большой кусок чудом уцелевшей штукатурки, оставив длинную ссадину, из которой тотчас хлынула кровь. Жалобно вскрикнула рядом Жанна Биноева.

— Вниз! — Олег с трудом протолкнул слова через глотку, сведенную спазмом. — Надо спускаться! Еще пара выстрелов — и дом сложится!

Снова сквозь стены проник грохот выстрела. Под ударами похожих на гигантские оперенные гвозди сердечников подкалиберных снарядов, оставлявших в стенах огромные рваные дыры, дом, скрипя перекрытиями, уже дрожал непрерывно, будто лихорадочный больной, а затем стрельба стихла. Снова под окном взвыла танковая турбина, и Бурцев, увидев исчезающий за углом дома напротив танк, воскликнул:

— Отступают! Они уходят! Слышите, уходят!!!

Партизан осыпал лицо ничего не понимающей Жанны Биноевой поцелуями, не обращая внимания на скрипевший на зубах песок и цементную пыль, которой было покрыто все вокруг. Откуда-то издалека донеслись отзвуки взрывов, затем совсем близко, будто на расстоянии вытянутой руки, потрещала автоматная очередь, и вдруг все звуки стихли. Странное безмолвие опустилось на руины Нижнеуральска. Трое партизан, для которых сырой темный подъезд едва не стал могилой, облегченно выдохнули. А где-то бывший генерал Российской Армии Сергей Буров, выпустив из рук раскалившийся от интенсивной стрельбы АКМ, устало опустился на дно свежей воронки, оставленной в нижнеуральской мостовой шестидюймовым гаубичным снарядом, прямо в россыпь еще горячих гильз. Запрокинув лицо к небу, по которому ветер гнал облака и клочья черного дыма, он почувствовал легкое прикосновение к щеке. Проведя рукой по коже, генерал увидел на кончике пальца снежинку, тотчас растаявшую, стекая к запястью капелькой воды.

— Почему не стреляют-то? — Раздался рядом удивленный голос. — Неужели снова отбились?

— Похоже на то, — хмыкнул Буров, нежно касаясь мозолистой ладонью испещренного царапинами цевья автомата, лежавшего на коленях.

Рядом с командующим плюхнулся на груду толченого кирпича один из штабных офицеров, еще пару минут назад с гранатометом РПГ-7 на плече встречавший вражеские танки на улицах города, сообщив:

— Противник отступил по всем направлениям. Техника отведена за черту города. Авиации тоже не видно. Все батареи молчат. Они прекратили штурм города!

Генерал, как и те немногие бойцы, пережившие последний бой, боялся произнести это вслух, чтобы не вспугнуть удачу. Но в сознании тысяч людей, выбравшихся в этот миг из-под развалин Нижнеуральска, вертелось, билось жарким пламенем в очаге единственное слово — «Победа!». Приближая ее, тысячи сложили головы здесь, на русской земле, но той крупицей, что склонила весы фортуны, стали жизни лишь нескольких русских солдат, оборвавшиеся в эти же секунды на другой стороне земного шара.

Глава 12

1 декабря

Массивный Шевроле «Тахо», угловатый, высокий, будто дом, настоящая американская машина, ткнулся мощным бампером в забранные сеткой-рабицей ворота. Над проездом красовалась вывеска «Пограничная охрана США», а за оградой раскинулось летное поле, с одного края которого приткнулось здание, явно административное, и несколько приземистых ангаров, но часть техники стояла открыто вдоль взлетной полосы.