День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Немного времени мы выиграли, — хмыкнул командир морпехов, обращаясь к своему заместителю. Перед обоими забрезжила надежда, но никто не смел сказать об этом вслух, дабы не спугнуть призрак удачи. — «Желтые» остановятся, вышлют разведку, потом подтянут артиллерию или минометы, напролом точно не сунутся, не кретины же они!

Действительно, уже выбравшиеся из леса бронемашины замерли на опушке, вне досягаемости американских ракет, и, уж, тем более, РПГ. Но майор НОАК Хао Пэннин не собирался ждать дольше, чем потребуется для определения координат вражеских позиций. Беспилотный разведчик WZ-2000, «рука помощи», протянутая командованием дивизии с другого берега Уссури вырвавшейся далеко вперед роте, прошел над занятым американцами холмом на высоте двух километров, оставшись незамеченным. Сделанные из поднебесья снимки, совмещенные с данными спутниковой навигации, оказались в распоряжении командира китайской мотопехотной роты в течение десяти минут.

— Орудия на максимальный угол возвышения, — скомандовал майор Хао по радио. — Беглый огонь!

Стволы стамилиметровых пушек, скопированных с русского орудия 2А70, запрокинулись почти в зенит, разом вытолкнув из своих жерл тяжелые конусы осколочно-фугасных снарядов. Китайские бронемашины не нуждались в поддержке артиллерии, во всяком случае, им это было нужно гораздо меньше, чем их аналогам, созданным и состоящим на вооружении в других странах. Орудие почти танкового калибра обеспечивало им высочайшую огневую мощь, против которой беспомощна становилась кое-как окопавшаяся пехота. Выпущенные по навесной траектории снаряды обрушились на головы американцев, тщетно пытавшихся укрыться за гребнем холма. Трех залпов хватило, чтобы перекопать их позиции, погребая заживо раненых и контуженых морпехов, и только тогда китайский командир отдал новый приказ:

— Атака! Всем вперед!

Взревели дизели, и цепь БМП промчалась по полю, оставляя за собой широкие полосы взрыхленной, будто плугом, земли. Один взвод, оставив позади себя еще горящую машину из головного дозора, ударил в лоб, буквально срывая вершину сопки очередями в упор из автоматических тридцатимиллиметровых пушек. Еще два взвода разом атаковали с флангов, вонзая в позиции врага стальные «клыки». Сам Хао Пэннин, прильнув к прибору наблюдения, успел заметить среди дымящихся еще воронок какое-то шевеление, затем — яркую вспышку, и вот уже реактивная граната, отмечая свой путь дымной полосой, пролетела на расстоянии ладони от борта БМП.

— Справа гранатометчик! — выкрикнул майор, и наводчик, сидевший в башне, развернул орудия. Застучала автоматическая пушка, раздался треск очередей спаренного пулемета, и там, где еще секунду назад суетились уцелевшие после артобстрела американцы, встала стена огня, свинца и вывороченной взрывами земли.

— Вперед, всем вперед, — приказал командир роты. — Не останавливаться! К победе!

Ответом ему был восторженный вой совсем еще юных солдат, только что одержавших свою первую настоящую и такую неестественно легкую победу над противником, который еще совсем недавно считался едва ли не непобедимым. Им вторили ревевшие с присвистом форсированные дизельные движки, легко, без ощутимой натуги тащившие вперед и только вперед многотонные стальные махины. Бронемашины, переваливаясь через воронки и оплывшие траншеи, из которых торчали руки и ноги погребенных заживо морских пехотинцев, миновали холм, продолжая углубляться все дальше к востоку, туда, где, должно быть, сжался в ужасе застигнутый врасплох, наказанный за собственную беспечность враг.

Генерал Флетчер задумчиво смотрел на интерактивную карту, выведенную на огромную плазменную панель. Поверх контуров русского Приморья постоянно перемещались треугольники, ромбики, квадраты и кружочки, обозначавшие расположение и маневры войск. Синие — своих, а красные — неожиданного противника. Хотя отчего неожиданного, сам себя поправил командующий Третьей экспедиционной дивизией Морской пехоты. Несколько месяцев китайские войска стояли вдоль границы, преодолев сотни, если не тысячи миль, отделявших их от постоянных баз в глубине чужой территории. И мало кто верил, что несколько десятков тысяч вооруженных до зубов солдат пришли сюда просто для того, чтобы вернуться обратно.

Много дней офицеров в штабах всех уровней, и обычных морпехов, тех, кто привык задумываться о будущем, заглядывая хотя бы на день вперед, и смотреть дальше собственного носа, тревожил один и тот же вопрос — когда? Тысячи американцев оказались в том же положении, что русские в не таком уж и далеком мае, когда было ясно, что удар неизбежен, но нанести упреждающий удар по не скрывавшему намерений противнику было равноценно тому, чтоб лично пустить себе пулю в висок. И вот этот час настал, и бессчетные толпы низкорослых желтокожих людей, чирикая на своем птичьем языке, непонятном большинству американцев, хлынули живыми волнами через границу, и у него, Арнольда Флетчера, командовавшего самой мощной войсковой группировкой на Дальнем Востоке, осталось ничтожно мало времени, чтобы принять верное решение. Ценой гибели десятков, вернее, уже сотен хороших американских парней генерал выиграл еще несколько минут, чтобы придумать ответный ход, но и они уже истекали, а верная идея никак не шла на ум, уступая место отчаянию и откровенному страху.

А штаб вокруг уже бурлил и кипел. Десятки людей, растерянных, напуганных, злых, прикипевших к часто мерцавшим мониторам, перебрасывались короткими фразами, и просторное помещение на бывшей русской военно-морской базе заполнила неразборчивая скороговорка.

— Сэр, противник форсировал Амур и Уссури в десятках мест одновременно. Сбив все наши заслоны, он стремительно движется вглубь территории. По данным воздушной и космической разведки китайская Шестая танковая дивизия наступает на Хабаровск, обходя город с юга, — сообщил штабной офицер, чей голос вырвал командующего из странного оцепенения. — В направлении Владивостока движется Сто двадцать седьмая легкая мотопехотная дивизия. Сведения неточные. Противник развернул в приграничных районах мощную группировку ПВО. Китайцам удалось уже сбить пять наших «дронов», сэр.

— Придется рискнуть и подставиться под их зенитные ракеты. Пусть штурмовики «Харриер» нанесут удары по переправам немедленно! Ударным вертолетам атаковать передовые подразделения противника на марше!

— Сэр, потеряем много машин и пилотов! У нас и так осталось две эскадрильи штурмовиков и пара десятков «Кобр» после того, как значительные силы были направлены на Урал!

— Запросим поддержку флота, — мотнул поросшей седой щетиной головой Флетчер. — В Японском море две авианосные ударные группы, на что-то же они годятся! Но прежде чем их «Хорниты» сюда доберутся и сбросят бомбы на головы узкоглазых, нам придется действовать самим, и прольется немало крови. Нужно задержать желтых выродков, во что бы то ни стало. Мне так же, как и всем вам, мерзко посылать наших парней в мясорубку, но каждый из них, подписывая контракт, прекрасно знал, что может умереть. И теперь они будут умирать ради своей страны, ради Америки!