Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

   И когда он вернулся, баба Маня только что не вытирала слёзы платочком, обещая "Сашеньке пирожков горяченьких". И даже погрозила кулаком Зидану с Лёном мол, "смотрите у меня, доиграетесь, волчары позорные. Баба Маня всё знает".

   Потрясающий тип. Просто потрясающий тип. Других слов у меня для него не было.

   Сан вернулся, деловито раздавая номерки. Мой, разумеется, мне не достался, благополучно перекочевав в Санькин карман с обещанием посмотреть на поведение. Зидан и Лён поржали, решив что Сан прикалывается и, типа, ставит на место.

   А я посмотрел такими развратными глазами, что Санька задохнулся, осёкся. Покраснел, "стекая позорной влюблённой лужицей", готовый, кажется, послать нахер весь этот мир и уволочь меня на край света, прямо сейчас. Протянул руку, стремясь коснуться, и я попятился, прячась за широкой спиной Зидана, выставляя его перед собой, и вопя какую-то чушь про персональный губозакататель. А Зидан... Не знаю, врубился он или нет, но радостно гаркнул:

   - Саня, мы тебя теряем!!!

   И со всего размаха врезал приятелю промеж лопаток приводя в чувство.

   До звонка оставалось пять минут. А мы всё никак не могли разойтись. Сотрясали стены громовым хохотом, упражнялись в остроумии, беззлобно подкалывая друг друга.

   И хотя я понимал, что мы выросли, а школа закончилась давным-давно, всё же это забытое ощущение единства, ностальгия по тому, "как здорово было раньше", словно сблизила нас, сделала добрее, терпимее, что ли. И Зидан, многозначительно хвастающийся, что "с Никой у него тип-топ, пока кто-то щёлкал клювом", совсем не походил на наводящего страх местного бандита, наоборот, казался таким привычным, родным. Потом к нам присоединилась Вероника, как всегда приходящая почти к звонку. И мы принялись обсуждать предстоящие экзамены, словно на свете не было ничего важнее, активно мыли кости преподам и перечисляли способы сдать нахаляву.

   Саня практически не принимал участия в беседе. Стоял привычно с руками в карманах и смотрел на нас снисходительно, как на детишек. Разве что одёрнул Лёна один разок, когда, забывшись, он начал материться при Нике. Впрочем, мог бы и не одёргивать. Кулак Зидана, чувствительно ткнувший приятеля в бок, сообщил о том, что Зидан вполне серьёзно сообщил про свои "тип-топ с Никой".

   А я, оказывается, собственник.

   Потому что, когда Ника взяла Зидана под руку, прижимаясь щекой к широкому плечу, я заревновал. На фоне Зидана уверенная, самодостаточная Ника казалась беззащитной и хрупкой, как котёнок. Но они здорово вместе смотрелись. Ника всегда одевалась в прикольные шмотки, длинные сапоги или ботинки до колен, носила юбки (с её ногами носить штаны виделось преступлением), и грудь у неё была такая, что у меня руки плакали от желания подержать, потрогать. Вот Зидану, судя по его довольной морде, это счастье привалило. Он собственнически обнимал девушку за талию, нашёптывая на ушко всякие нежности, и периодично рука его незаметно так сползала на Никину попку в короткой обтягивающей юбке. Хвастался, сцуко. Но мы его понимали. И это покажется глупым, но я ревновал, испытывал лёгкую грусть и сожаление. Голубые глаза, подчёркнутые сиреневой подводкой, смотрели на меня с лёгкой неловкостью. Ника ведь и сама не предполагала, что так получиться. [i]Извини, Никитос, ты хороший парень. Но... Вот так вот оно бывает.[/i] Игра взглядов, беседы ни о чём и понимание. Конечно в целом, мне было пофиг на самом деле. Нафига мне Ника, со своими бы разобраться проблемами. Но появить у меня возможность выбрать себе девушку, определённо знаю, я бы хотел Веронику. Но, очевидно, прощёлкал клювом.

   Саня подошёл и ощутимо придушил меня за шею, заботливо выдав.

   - Никита, ты себя хорошо чувствуешь? Какой-то ты вялый, - и сдавил чуть сильнее, заставляя меня придушенно закашлять.

   Раздался хохот. Всё-таки Сан та ещё сцука. Зидан с Лёном потом неделю стебали друг друга, пиздясь при каждом удобном случае, чтобы безмятежно и заботливо спросить: "Как ваше здоровье, друг мой? Вам плохо? Может быть, помочь?" Но воспроизвести физиономию и голос Сани в этот момент явно оказались не в состоянии. Маэстро выступил. А все остальные - просто жалкие подражатели.

   К счастью, в этот момент прозвенел звонок, и мы расползлись по классам.

   Наша учёба проходила на разных потоках и пересекаться для общения удавалось редко, в моменты коротких перемен, совпадающих кабинетами или обеденных перерывов, используемых как возможность спуститься вниз и погулять дыша воздухом.

   Но выходя из кабинета литературы, погрустневший от вполне заслуженной двойки (последние недели две я совершенно забил на учёбу), я не удивился, застав отирающихся на том же этаже Саню, Лёна и Зидана. Знал. И это воспринималось совершенно естественным. Затем мы вместе отправились отлавливать Веронику с Настей.

   Лён, кстати, вёл себя корректно, но, в отличие от Зидоса, на Настю не запал, клеился исключительно инстинктивно. В крови многих людей обитается ген блядовства, заложенный на уровне подкорки как контрольный механизм, призванный обеспечить потомство и продолжение рода. И в общении с противоположным полом он включался непроизвольно, звоночек на звоночек. Не будь рядом Сана, я бы рисовался раза в два похлеще. Но Саня ревновал. Старался скрыть, но ревновал, бешено, дико. Я это ощущал кожей и даже как-то захлопнулся, что ли, свернув флёр собственной энергии, воспринимаясь слегка апатичным и вялым. Но, наверное, у меня существовала особенность собирать вокруг себя людей. Рядом с эмпатами редко ощущаешь себя неуютно. Вот и я как-то органично умел сглаживать углы. Может кому - то это покажется странным или невероятным, но общаясь с людьми, я иногда словно тянул невидимые ниточки. Бог энергетической человеческой электросети, интуитивно понимающий, кого с кем поставить рядом, где потянуть, ослабить вовремя, где проявить заботу и сразить шуткой. Несмотря на то, что моя способность давала трещины с близкими ( очевидно от того, что я непроизвольно резонировал на них ) она присутствовала с другими, посторонними. Я словно проводил невидимой рукой и люди преображались, снимая маски, раскрываясь изнутри своей лучшей стороной. Иррационально звучит. Рядом со мной монстры школы казались безобиднейшими, замечательнейшими пацанами. И, в свете похода в кино, Насте было почти смешно вспоминать, что Лёха её обидел. Лёха, как ребёнок, вытащил из кармана пачку сигарет и распотрошив, принялся кроить для Насти самолётик.

   Совершенно естественно к нам прилепились мои одногруппники Серёга с Максом. Знакомство состоялось абсолютно непринуждённо, перетекая с азартный спор с Лёхой по поводу седьмой винды. Парни увлеклись, органично забурившись с нами в столовую. Что-то происходило. Не знаю, что. Что-то менялось. Я понимал, что ничего не изменится. Но мы...