Полиция реальности - Ростислав Гельвич

— А ведь Стас меня обманул тогда. Когда сказал что не взял у тебя Тоник.

На экране, Дэннис разговаривал с Лэбеем, это было начало фильма. Родион, внимательно наблюдал за действием.

— Обманул. Это уже неважно. Все равно, Тоника он больше не получит. Я переправил бутылку в хранилище. Скоро Стасу придется попробовать амнезиака.

Я уже автоматически, за малую долю секунды, выцепил нужную информацию из головы:

— Класс С? Вбрызнете спрей в квартиру?

— Может быть.

— Это пойдет ему на пользу.

Эрни пригнал, в хлам разбитую машину в частный гараж.

Родион, спросил:

— Как твои сны? Что с ними?

Я пожал плечами. Это не было таким уж секретом, чтобы скрывать его. Я рассказал, все, что уже рассказывал раньше — дополнив картину финальным штрихом, приснившимся мне лишь этой ночью. Точнее, он снился и раньше. Я просто не мог его запомнить.

Сон был прост. Может даже фатален — если воспринимать его как предзнаменование. Из серого ничто — я убегал в другое серое ничто. Точно так же, двигавшееся мне навстречу. Со всех четырех сторон, вокруг меня смыкались плотные стены серого тумана. Самым лучшим решением, исходя из сна, было встать и не двигаться — и я хотел остановиться, но не мог, тем же бегом уменьшая свою жизнь.

— Странный сон. Вряд ли он что-то значит, но он странный. — ответил Родион, на мой рассказ.

Он допил чашку, к тому моменту. Поставил ее на стол, и отвернулся от экрана.

— Хочешь, я позвоню насчет тебя в Питер? Если тебе станет невмоготу, то тебя задействуют в какой-нибудь работе.

Эрни стенал, видя свою раскуроченную машину.

Я думал, над словами Родиона. Недолго. Ведь это очевидный ответ.

— Ты же знаешь. Я не могу отказаться.

Как не мог отказаться Стас. И дело не в привыкании. Дело далеко не в привыкании.

Родион это понимал. Он знал. Хитрый змей. Сейчас, он не предлагал яблоки. Лишь подталкивал. И мы сами брали их.

— Я позвоню.

На экране ноутбука, больше действия. Фильм подходит к концу. Девушка и парень, заманили машину в темное место. И скоро ее раздавят.

— Тебя довезти?

— Конечно.

Титры, через несколько минут. Я упаковываю ноутбук, зарядку и мышку, в рюкзак. Беру чемодан на колесиках. Не знаю, зачем ему колесики. Он и так достаточно легкий.

Странно было, выходить из комнаты, и закрывать дверь. Зная, что ты не вернешься сюда еще долго. Впервые за долгое время, я запер дверь на оба замка. Обычно, пользовался одним. А теперь, оба. Интересно, сколько пыли скопится в комнате, за время моего отсутствия?

— Помочь?

— Сам донесу.

Спустились вниз. Я попрощался с вахтершей. Женщина пятидесяти лет, кивнула, в ответ на мои слова. Родион прошел вперед, оттянул запор, и придержал железную дверь. Я вышел. Время было вечернее. Не темно — но уже некоторые сумерки. Подошел к машине, расположил вещи на заднем сидении, а сам сел на переднее. И мы выехали.

Это не я двигался в городе. Это город, двигался, шевелил мышцами. Юркая машина, блохой, перескакивала с одного места на другое. В моей голове, вертелись обрывки песен и мыслей, когда я смотрел на рекой текущую дорогу. Машина двигалась медленно. Оттого и такое сравнение.

— Стас хотел придти. — сказал Родион, где-то на середине пути. Минут через десять, после выезда — Я не разрешил.

— Да пусть бы пришел.

— Я думал, что ты на него злишься.

— Не злюсь. Я его прекрасно понимаю.

Родион не ожидал такого ответа. Он посмотрел на меня, задумчивым, тягучим взглядом. Произнес, с оттенком доброжелательности:

— Это хорошо, что ты на него не злишься. Он ни в чем не виноват.

— Я его ни в чем не виню.

Родион пожевал губы. И замолчал. Мы определенно, в этот момент, были друг от друга гораздо более далеки чем обычно. Скорее всего потому, что ехали не на очередное дело.

Машина подъехала к вокзалу, когда начинало темнеть. Я достал из кармана телефон, взглянул на время, и вышел из машины. До поезда оставалось сорок минут. Взяв вещи с заднего сиденья, обошел машину, и двинулся к большому входу.

— Тебя проводить?

— Да не надо. Спасибо что довез.

Я сказал это, остановившись, и обернувшись к нему. Хотел вложить в голос благодарность — потому что был благодарен. Но не факт, что это получилось. Мне не удалось разглядеть выражение Родионова лица, оно просто изменилось. А затем, он сел в машину. И уехал. Я смотрел ему в след, минуты две. Это долго. Он уже скрылся, но я все равно смотрел.

Шаги до вокзала — как колокольный бой. Это оказалось трудно. Этого нельзя было ожидать. Каждый взгляд — направлен на меня. Как на кого? Как на беглеца? Как на предателя? Я не знал этого. Хотел понять. Но не знал.

Войдя в мраморную прохладу вокзала, почувствовал облегчение. Тут было даже побольше народа, чем на улице, но перекрестье взглядов уже не ощущалось так сильно.

Я не смог бы описать, эти ощущения. То, как рождается изнутри тебя игольчатая боль, которая медленно, переливчато терзает. Ее подпитывают взгляды. Взгляды людей. Намерения людей. Все они, в общем-то достаточно одинаковы — в плохом смысле. Это доказывают иголки, вместо волос, на моих руках.

Вжался в металлическое сидение, со спинкой. Хватило ума, не горбиться, не привлекать внимания. Да. Осенило. Открыл ноутбук, подсоединился к бесплатному вай-фаю, и скрыл лицо за светящимся экраном. Скорее даже, не скрылся сам, а скрыл всех за ним. Тут-то, и полегчало окончательно.

Я сидел, читая ту же «Кристину». Захотелось перечитать. Оставалось минут двадцать, до подхода поезда. Все сильнее, явственнее темнело на улице. И людей становилось меньше. Я услышал какие-то киношные звуки, перед собой. Опустил экран, и увидел, что мужчина сидящий в ряду передо мной, смотрит какое-то кино. Сериал. Как раз, самое начало серии. В кратком анонсе, показывалось, как некий человек на водных лыжах, перепрыгивает акулу — и затем, улыбаясь, скрывается в морской дали.

Это даже показалось несколько интересным. Но, затылок снова загудел. Из центра груди, медленно потянулся дискомфорт. Я снова уткнулся в экран, часто-часто дыша. Не так, представлялась эта поездка неделю назад.

Двадцать минут, растянулись на несколько лет. Но, я сам не сумел понять, как они прошли. Голос из громкоговорителя, объявил о подходе поезда, и посадке пассажиров. Упаковав ноутбук назад в рюкзак, я быстрым шагом вышел. Быстрым не потому, что хотел скорее сесть. Люди. Мешали все те же люди.

Можно было бы рассказать, что было дальше, но зачем? Важно то, что я сел в поезд выжатым как лимон. Очень-очень явно, прочувствовалась шелушащаяся кожа в уголках губ, когда я нашел наконец свое плацкартное место. Именно так и было. Я уселся, чувствуя как футболка не отлипает от спины, и внезапно понял, что мне тянет уголки губ. Тянет до небольшой боли.