Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Можно было бы рассказать, что было дальше, но зачем? Важно то, что я сел в поезд выжатым как лимон. Очень-очень явно, прочувствовалась шелушащаяся кожа в уголках губ, когда я нашел наконец свое плацкартное место. Именно так и было. Я уселся, чувствуя как футболка не отлипает от спины, и внезапно понял, что мне тянет уголки губ. Тянет до небольшой боли.

Я опять распаковал ноутбук, подключив его, между делом, в сеть. Снова погрузился в чтение, дожидаясь соседей. Их не было много, всего один человек, средних лет женщина, заняла место напротив меня. Передвинув ноутбук на свою половину стола, я хотел избежать разговоров. И мне это удалось. За все время поездки, мы перекинулись от силы лишь парой предложений. Она спросила, что-то нейтральное, может быть про время. Я ответил, не менее нейтральными словами, высунувшись из-за экрана как из-за амбразуры. Это было после. А до этого, железный червь, медленно разгонялся, горящей стрелой нанизывая на себя реальность. Завораживающее зрелище.

Двадцать часов. Это не так уж и много, если подумать, но я все равно успел немного поспать. Стук поезда оказался совсем не убаюкивающим. Из-за этого, я сам не заметил, как меня захватил мучительный сон. Бег от одного серого ничто — в другое серое ничто.

И я проснулся еще более усталым чем был.

К тому же, из-за неудобной полки, и сна в одежде, тело оказалось словно деревянное. Я прохрустел шеей, пальцами, но все равно, скованность не прошла.

— Скоро подъедем? — спросил я соседку.

— Через полтора часа. — ответила она.

Совершив нехитрые подсчеты, понял, что спал аж восемь часов. Может быть, пошло на пользу. Выглянул в окно, и несмотря на кое-какую упадочность настроения, понял, что вид — замечательный. Смазывающаяся зелень деревьев и травы, уносящихся назад. Было в этом зрелище, что такое завораживающее. Говорят, что бесконечно можно смотреть на бегущий огонь, и текущую воду. Я не буду говорить за всю Одессу, но из окна несущегося поезда, тоже можно смотреть весьма долго. Даже несмотря на запах носков. Да. Пожалуй, личность с более тонким душевным укладом, не смогла бы наслаждаться прекрасным видом — потому что носками в вагоне пахло ощутимо.

Так и смотря в окно, я пришел к выводу, что настроение у меня уж явно не в пример вчерашнему. Может повлиял сон, может общая красота местности, а может и то и другое.

Я произнес, ибо рвалось из души:

— Красиво. Как же тут красиво.

Женщина посмотрела на меня, подняв бровь. Я только сейчас понял, что она блондинка, и лицо у нее худое.

— Да, красиво, хорошие места.

Мои губы тронула слабая улыбка. Затем, я улыбнулся гораздо шире. Не удавалось вспомнить, когда я последний раз так широко улыбался. Показалось, что кожа лицо натянулась, как надувшийся шарик. Непривычное ощущение. Приятное ощущение.

— Вам снились кошмары?

Шарик сдулся за малую долю секунды. Не знаю, отразилось ли это на моем лице.

— С чего вы взяли?

— Ну…. - женщина сделала некое движение рукой, чуть отпрянув к стенке, и при этом спрятав глаза — Вы нехорошо спали…

Я смотрел на нее не отрываясь, дабы понять, с какой целью, она это у меня спрашивает.

— Нехорошо?

— Стонали. Тихонько, с подвыванием.

Секунды три, я молчал, глядя на нее. Она же, забавно пыталась посмотреть на меня, но что-то заставляло ее отводить глаза. Заерзав, она еще чуть плотнее прижалась к стене.

Наконец, я ответил:

— Да, кошмары.

И снова уставился в окно. В угол обзора, попадал силуэт моей соседки. Несколько секунд, она просто сидела, лицом в мою сторону. Не знаю, смотрела ли не меня, самым краем глаза я не мог перехватить ее взгляд. Потом же, она вообще уткнулась в покетбук. Я еще не менее десяти минут, светился в окно, занимаясь больше попытками понять — смотрит она за мной или нет?

Понять не удавалось.

Поэтому, я снова лег, к соседке спиной. Глаз не видит — голова не страдает. Одновременно с этим, пытался обдумать, верны ли мои подозрения. Зачем ей спрашивать про кошмары? Как она догадалась, что это были кошмары? Может быть я просто так, из-за неудобной лежанки плохо спал. Или по иным причинам. Однозначно, что-то тут не так.

За этими мыслями, постепенно, я погрузился в дрему. Но даже в этом состоянии, тревожность не отпускала. Все так же, как холодная жаба, это ощущение расползалось по телу, откуда-то из центра грудины. Очень незабываемое чувство. Наверное, так пытается спать какой-нибудь преступник.

Так я и не заметил, по сути, как поезд остановился. Лишь только усилился гомон, и глаза открылись сами собой. Женщина-соседка, собрала сумки, и спешно вышла в проход. Я остался внутри, и из окна, смотрел на выходящих из поезда людей, чтобы посмотреть, куда она пойдет. Не скажу каких трудов мне стоило выцепить ее взглядом. Важно только то, что спокойным я почувствовал себя только когда она исчезла в здании вокзала.

Затем, вышел и я — здравствуй Петербург. На фоне пережитого, даже огромное, безбожно огромнейшее количество народу вокруг, совершенно не доставляло неудобств. Придерживая рюкзак, чтобы ничего не случилось с ноутбуком, я бочком-бочком проскользнул сначала на вокзал, а затем и на улицу. Пока что, ничего выбивающего из колеи не наблюдалось. Даже вокзальные бомбилы, видимо сочли меня неприбыльным клиентом — ни один из них не подошел.

Как раз в этот момент, у меня зазвонил телефон. Точнее, я не услышал его звонка — почувствовалась сильная вибрация.

— Алло?

Это был Родион.

— Я тебе скину номер, сообщением. Когда купишь новую симку, позвони на него. Желательно скорее.

И затем, он отключился, не дожидаясь ответа. Я почувствовал себя, ну совсем уж персонажем типичного шпионского фильма. Оставалась только любовь красавицы, плюс враг с сигарой, и с золотым пистолетом.

Поиски ближайшего салона мобильной связи, совершенно не заняли времени. Несколько небольших павильонов, как раз располагались неподалеку. Я зашел в первый же попавшийся, и приобрел симкарту. Однако, первым делом, позвонил Сойеру. Специально, выписал его номер на бумажный листок.

Гудки шли недолго, но как раз такое время, которого достаточно для легкого томления.

Наконец, трубку взяли.

И, тут же, я спросил, от волнения не своим голосом.

— Сойер? Это ты?

В трубке зашушукало, зашумело. Будто бы, кто-то ее передавал. Затем, наконец, мне ответил голос. Типичный такой, полуюношеский-полумужской голос молодого парня.

— Да. Привет.

Чуть-чуть повеяло чем-то своим, знакомым. Я ответил, уже более свободно, на выдохе.

— Где встретимся?

Снова какие-то шушукания. Я ждал секунд тридцать. Это много.