Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Позднее, казалось, Адам вышел немного из своего транса и стал веселее. Может быть, помогло шампанское. Он раскланивался со многими людьми, представлял им меня, и я слышала сердечность в его тоне. Пожилая женщина, с тяжелым бриллиантовым ожерельем на шее, похлопала его по руке своим веером, когда мы проходили мимо.

— Вот и вы, капитан Лэнгли. — Она повернулась ко мне. — Он привез меня из Сиднея на «Энтерпрайзе» на днях и пытался объяснить, что не состоит в родстве с Джоном Лэнгли.

Адам представил меня, и я узнала имя одной из больших семей Нового Южного Уэльса, которые имели большую земельную собственность. Она похлопала его по руке снова.

— У вас прелестная жена, капитан Лэнгли. Привлекательная молодая женщина! — И затем она наклонилась ко мне и зашептала так громко, чтобы Адам мог услышать. — А вы счастливая женщина. У вас самый красивый муж, какого я когда-либо видела!

Мы немного потанцевали. Я никогда раньше не танцевала, но Адам вел уверенно, и я свободно следовала его движениям.

— Ты легкая, Эмми, — сказал он. — Легкая, как перышко.

Он улыбнулся мне, и я начала надеяться, что тот взгляд между Розой и Адамом был только случайным, возможно, предметом моего воображения.

Но я ошиблась. Она не оставила его в покое, не позволила забыть ее. Когда Джон Лэнгли с гордостью подвел Розу к роялю, чтобы продемонстрировать ее способности, она показала достаточно откровенно, что было у нее на душе. Помню, что руки Адама лежали на спинке моего стула, когда она исполняла репертуар песен, которые нравились Джону Лэнгли больше всего, ее голос был звонким, как колокольчик, но звучал богаче в низком регистре. Гости встречали громкими аплодисментами каждую песню.

И затем, на последней песне, она нарушила традиции. Это была песня, которая была унизительным оскорблением для семьи Лэнгли, напоминанием того, кем и откуда она родом. Это был единственный раз, когда я услышала, что она пела здесь ирландскую песню.

Она смотрела прямо на Адама, завлекающая, соблазнительная женщина, уверенная в своей власти.

Я узнаю своего возлюбленного по его походкеЯ узнаю своего возлюбленного по его голосуЯ узнаю своего возлюбленного по его синему пиджакуИ если мой возлюбленный оставит меня —Что я буду делать?… что я буду делать?

Она смотрела на Адама, не обращая на меня никакого внимания. Для Розы меня просто не было.

… Красивых юношей немного,И если мой возлюбленный оставит меня.Что я буду делать?

Глава седьмая

В один из ясных, безоблачных дней австралийской весны, когда воздух, кажется, звенел в ушах, я увидела Холмы Лэнгли. После приема Джона Лэнгли в честь Розы прошло уже более шести месяцев и два года с тех пор, как из окна я увидела подводу семьи Мэгьюри.

В то утро Роза и я ехали в легкой двухместной коляске с откидным верхом. Впереди, обогнав нас, в четырехместной коляске сидели Энн, ее няня и служанка Розы. Во главе процессии ехал Джон Лэнгли, который все еще очень уверенно держался в седле, хотя путешествовал весь день. Роза умышленно решила ехать позади четырехместной коляски, несмотря на пыль, которую она оставляла.

— Хоть какое-то уединение — быть последней в ряду.

Время от времени Джон Лэнгли скакал назад к нам, чтобы обратить на что-то наше внимание.

Роза правила коляской очень уверенно, ловко погоняя лошадь хлыстом. Это был подарок от Джона Лэнгли, и он был очень доволен, так как любил хороших лошадей и видел, как она научилась управлять гнедой кобылой. Она назвала лошадь Танцор. Двухместная коляска подходила Розе намного больше, чем закрытая четырехместная. Она стала оставлять кучера дома. Это давало ей определенную свободу, которой она всю свою жизнь никогда не знала; она начала пользоваться своей свободой безгранично.

Сначала не было серьезных поводов для разговоров — казалось невозможным, чтобы кто-либо отважился вести себя так, как вела себя она в таком маленьком городе, каким был Мельбурн. Потом пошли слухи о ней и Чарльзе Гринее — мужчине тридцати лет, который только что приехал из Англии. Он присматривался вокруг, как он говорил. Взял в аренду дом на шесть месяцев и неизбежно был представлен Джону Лэнгли. Часто бывал на приемах в доме Лэнгли, на которых он встречал Розу.

Их видели несколько раз прогуливающимися вместе в Ботаническом саду и даже на таком большом расстоянии от Мельбурна, как Брайтон. Куда можно пойти в Мельбурне? На Розу обращали внимание, когда она проезжала в своей коляске, и не было удивительным, что ее коляску узнали, когда она остановилась однажды у порога дома Чарльза Гринея. Я не знала, у кого нашлась смелость сказать об этом Джону Лэнгли, да и Том не мог больше выносить сочувственные улыбки и покачивание головами за своей спиной.

Состоялся крупный, но короткий разговор между Розой и Джоном Лэнгли, после чего к нам пришло письмо, в котором меня спрашивали, поеду ли я с Розой на Холмы Лэнгли на неопределенное время. Удивительно, что Джон Лэнгли был очень ласков с Розой, его наказание потеряло свой смысл.

— Роза делала слишком много — слишком много приемов, и у нее не было достаточно времени для отдыха. Ей следует успокоиться на время, Эмма, — сказал он.

И я согласилась поехать. Не было причин для отказа. Адам был в плавании, и если бы он вернулся за время моего отсутствия, не думаю, что это существенно изменило бы ход событий. Мне казалось, будет лучше, если я избавлюсь от напряжения нашей вынужденной близости за те несколько дней, когда он бывал в порту. Мы разыгрывали нашу игру достаточно хорошо и никогда не признавались в наших натянутых отношениях. Мы были внимательны друг к другу и спокойно относились к недостаткам каждого. Доброта, когда ты хочешь любви, — самое худшее.

Время от времени, когда нас приглашали в дом Лэнгли, Адам видел Розу, и всегда у меня было впечатление, что, если только Адам скажет ей слово, Роза ради него бросит все, даже ребенка. Другие люди не могли этого заметить, потому что Джон Лэнгли всегда радушно встречал Адама, даже Том отбросил свое недоверие и подозрительность. Поэтому я была единственным человеком, который замечал это или догадывался об этом. Я видела какую-то тайную силу между ними, силу, которая удерживала непреодолимо тянувшихся друг к другу людей. Я не знала причину душевных мук Адама, но предполагала, что только какая-то сокровенная идея, в которую такой человек, как Адам, верил, удерживала его от Розы. А что касается Розы, я полагала, что она выжидает.