Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Такие вещи женщина говорит только другой женщине, но Роза никогда не придавала значения таким условностям. Всю дорогу к дому она казалась притихшей, была погружена в свои мысли и безропотно скакала позади двуколки.

Роза навещала Пэта каждый день, даже после возвращения Джона Лэнгли. Она не делала из этого секрета — ей нравилось ставить отца своего мужа в неловкое положение.

— Суини давно уже как бельмо у нас на глазу, — ворчал он. — Его методы фермерства — просто позор. Он не желает чинить ограды, и его худшие породы вечно смешиваются с моими.

— Но видите ли, — говорила Роза с невинным выражением на лице, — там Пэт. Я же не Суини навещаю.

Джон Лэнгли не мог помешать ей ездить туда, он мог лишь настаивать, чтобы она брала с собой грума. Роза подкупила грума по имени Джеймс, и он оставался дожидаться ее в городишке Форбес Корнер, а она ехала дальше одна. Я не пыталась положить этому конец; казалось, в ней нарастает опасное напряжение, я чувствовала, что этот маленький бунт скоро найдет выход.

Розе нравилось быть с Пэтом. Половину времени они проводили в спорах, часто довольно бурных, судя по ее рассказам. Но на следующий день она снова ехала туда, а когда возвращалась перед самым ужином, то выглядела спокойной, почти счастливой. Она пела, переодевалась к ужину, весело щебетала мне о том, что Пэт сказал то-то, а она отвечала ему то-то. А я должна была оставаться с Джоном Лэнгли, чтобы сгладить как-то раздражение, в которое его приводили эти визиты. Джон Лэнгли был не в духе и легко выходил из себя, пока она отсутствовала.

У него были для меня новости, когда он вернулся из Мельбурна.

— Я отдал распоряжение: пока «Энтерпрайз» будет в сухом доке, Адам приедет сюда, чтобы разобраться с делами. Мы должны очень многое с ним обсудить. Следующий рейс будет длинным — я посылаю судно в Калькутту с грузом зерна, которое Адам возьмет в Сиднее. Оттуда он пойдет на Сингапур. Там он возьмет смешанный груз для универмага — все, что можно взять за подходящую цену. Дешевле сделать так, чем все время посылать его в Англию…

Много раз в гостиной дома Лэнгли я была свидетельницей того, как он пытается вовлечь в подобную беседу Тома, но эти разговоры умолкали, едва начавшись. Элизабет, склонив голову над вышиванием, только кивала головой. Я думаю, Джон Лэнгли заговорил со мной о делах от отчаяния. Когда спустя два часа он закончил свое выступление, я подумала, что теперь могла бы и сама покупать ему груз.

А к новости относительно Адама он мимоходом добавил, что с ним приедет Том.

— Это было сказано для меня, — заметила мне позже Роза, — предупреждает, что пора опять стать примерной женой, что Чарли Гриней прощен мне и все позабыто.

Адам и Том приехали в Лэнгли Даунс около полудня, когда знойное марево затянуло горизонт. Я была на теневой стороне дома вместе с Джоном Лэнгли, когда до нас донесся голос Розы.

— Это Адам! Адам!

Точно так же она на Эрике имела обыкновение возвещать о его возвращении с Ларри — тот же радостный крик, в котором звучали нотки собственницы. Казалось, она объявляла всему свету, что он прибыл сюда только ради нее одной.

Она стремительно выбежала на самый солнцепек, чтобы приветствовать Адама. Глядя на Розу, трудно было представить, что рядом с Адамом едет ее муж. Руки Розы протянулись к Адаму, но голос Джона Лэнгли остановил ее.

— Добро пожаловать, Адам… Том. Хорошо добрались?

Роза превратилась в статую, застыв с протянутыми руками. Она не слышала, что Джон Лэнгли глубоко вздохнул, прежде чем произнести эти слова, но тон, которым они были сказаны, прозвучал для нее, как команда остановиться. По-моему, до нее впервые действительно дошло, что здесь нам всем может не поздоровиться. Затем Роза пришла в себя, медленно опустила руки и подошла к Тому. Она приподнялась на цыпочки, когда он склонился к ней, не слезая с лошади. Ни одного слова приветствия не было сказано, только вымученная, натянутая улыбка.

Я провела вечер в саду с Энн. Сейчас она пыталась встать на ноги. Ее длинные тяжелые юбки запылились, пока она ползала в траве и дотошно разглядывала цветочные клумбы. Я понесла ее в розовый сад, где была похоронена жена Джона Лэнгли, ее бабушка. На лице девочки были написаны изумление и восторг, когда я склонилась с ней на руках над цветущим кустом и она вдохнула опьяняющий аромат.

— Эмми… Эмм… — Она, смеясь, обхватила руками мою шею. Мое имя было первым, которое она научилась выговаривать.

Играя с ней на веранде, я слышала, как Джон Лэнгли и Адам разговаривали, — их голоса то стихали, то звучали громче. Они говорили о предстоящем рейсе судна. Мне хотелось быть с ними. Энн задремала, и я понесла ее наверх. Я поцеловала ее. Кожа девочки еще хранила аромат цветов, которые она мяла в своих ручках. Она тотчас же заснула, и сон ее был мирным. Энн была славным ребенком. Она была спокойнее и добрее, чем можно было ожидать от ребенка Розы.

Я задержалась в ее комнате. Вечер был тихий, ни малейшего дуновения ветра не ощущалось. Я поняла, почему Джон Лэнгли отдал этому поместью свою первую и самую большую любовь.

Голоса теперь раздавались прямо подо мной. Джон Лэнгли и Адам прогуливались по дорожке, ведущей в розовый сад. Они разговаривали, наклонив головы и сцепив руки за спиной, и были похожи. Раньше я этого не замечала.

Мой взгляд задержался на Адаме, и я сказала себе, что теперь, в этой новой обстановке, вдали от дома в Лэнгли Лэйн, у нас все будет по-другому. Теперь, после этих пустых месяцев, заполненных печалью о неродившемся ребенке, в эти последние несколько недель я почувствовала, как силы вновь возвращаются ко мне. Я увидела это по глазам Пэта и ощущала во время долгих бесед с Джоном Лэнгли.

Мое горе прошло, и я была готова начать жить вновь. Я хотела быть необходимой как женщина, как жена, как мать. Я больше не могла и не желала жить для ребенка другой женщины. Я хотела Адама, хотела своего собственного ребенка и сказала себе, что Адам вновь будет полностью принадлежать только мне. Здесь, в Лэнгли Даунс, он снова будет моим. Я никогда не была так уверена в себе, как сейчас.

Неподвижный вечерний воздух, казалось, взорвался вокруг меня, когда я смотрела на гуляющего Адама. Моя любовь разрасталась во мне.

— Я люблю тебя, Адам, — произнесла я вслух. Внезапная радость нахлынула на меня и была столь велика, что я убедила себя, что она передастся ему и он взглянет наверх. Но он этого не сделал.

В эту ночь, лежа в постели в ожидании, когда Адам закончит свои дела с Джоном Лэнгли, я услышала голоса. Роза и Том ссорились, голоса звучали так явственно, что их нельзя было не слышать.