Стажер - Лазарь Викторович Карелин

class="p1">— Наполеоновские солдаты, — говорила девушка, — похитили из церковных ценностей триста двадцать пять пудов серебра и восемнадцать пудов золота. Покидая Москву, Наполеон пытался взорвать этот уникальный памятник русской архитектуры. Но врагу не удалось осуществить свой мерзкий план.

Светлана начала переводить. Когда она добралась до цифр, то они конечно же возымели действие. О, столь много серебра, столь много золота! Пуд — это сколько? Светлана перевела, а деловые люди из ее группы, как по команде, завели глаза к сводам и принялись подсчитывать.

Это сколько же килограммов? Сколько же унций? О, много! Бог ты мой, как они были похожи ликами своими, эти подсчитывающие, на святых, которыми были расписаны колонны у Царского места! И у тех тоже были заведены глаза. Молились? А те, что подсчитывали, не молились? И в одежде большой разницы между ними не было. На одних холщовые рубахи, на других а ля холщовые. Вот разве нимбов нынешние не носили, не придумали еще парижские модельеры, как крепить нимбы к головам.

Светлана наконец обратила глаза к входу, и их взгляды встретились. Александр Александрович и тут успел приметить стык в ее настроении, выход ее рывком из святости сих мест в греховную действительность. У нее лицо дрогнуло, глаза погасли, когда она его увидела. Ну, ну, это и хорошо, что испугалась. Чувствует, что нашкодила. Он кивком подозвал ее к себе. Она подошла, все еще двигаясь отрешенно, плавно, хотя и проснулась.

— Зачем? — спросила она.

— Есть разговор. — Он брезгливо сморщился на растекавшееся пятно вокруг кармана куртки, откуда торчали мокрые фотографии. — Тебя подменить кто-нибудь может?

— Да, тут где-то Ксюша бродит.

— Ох, эта Ксюша! — Он хмыкнул. — Вот пусть подменит. У вас, гляжу, все на пару. — Александр Александрович вышел из собора, на ступеньках оглянулся: — Буду ждать тебя возле входа в кафе «Националь». Наш разговор не для стен святых…

14

— Так зачем, спрашиваешь, явился?

— Мне все равно. Тебе виднее.

— Виднее. Надо узнать, что за народ на этих фотографиях. Кто известен, а кто и нет. Ну-ка, глянь, проконсультируй.

— Ах вот что?! Мальчик, оказывается, и шага без дядюшки не может сделать? Он, что же, и рассказывает тебе все?

— Ты гляди, гляди. Это кто рядом с тобой? Нет, мальчик ничего мне не рассказывает. Но он не умеет проявлять. Так кто же рядом с тобой? Никак что-то не припомню.

— Слушай, эти фотографии не для чужих глаз.

— Верно. Вот потому я и здесь. Что за люди? С кем это вы так расшалились с Ксюшей?

— Люди как люди. Не хуже нас.

— Плевать мне на то, как ты их оцениваешь! Мне надо знать, что это за люди! Вот этот! Этот! Вот эта дамочка! Три человека, которых я не знаю! В твоем доме! И Сашка тут же! Сейчас-то хоть поняла?

— Не кричи, на нас обращают внимание. Давно уже думаю, что творю. Да толку что? Творю! А люди эти, Сан Саныч, такие же, как и ты, как и мы с Ксюшей. Помнишь, когда мы знакомились, ты отрекомендовался мне предприимчивым человеком, забросившим под лавку свои дипломы и звания. Ты шутил, разумеется, но ты и не шутил, разумеется. Вот и они такие. Тоже предприимчивые и тоже что-то там забросили под лавку.

— У тебя с ними дела?

— Так, по мелочи. Где что достать. У меня с тобой дела.

— Не кричи, на нас смотрят.

— Разве я кричу? Слушай, отдай мне эти фотографии или порви их.

— Ну, отдам, ну, порву. У меня же пленки остались.

— Верно, верно, я и не подумала.

— Не подумала. Ладно я, а эти люди? А что, если бы кто-нибудь из них унес пленочку? А что, если со своим там был аппаратом? Нынче снимать умеют все. Кстати, кто снимал Сашу?

— Не помню.

— Кто его так напоил? Ты, что ли?

— Сам. Он кинулся, как с обрыва.

— Остановила бы.

— А зачем? Меня кто-нибудь останавливал?

— Ты все еще зла на меня?.. Не можешь простить?..

— Ох, Сан Саныч, о чем ты? Все позади. Разве ты не понял, что все позади?

— Не понял.

— Что ж, твое счастье, что ты такой непонятливый. Но ведь ты понятливый. Притворяешься?

— Хватит, пора кончать разговор. Как быть с Сашей? Показывать ему эти фотографии? Он сам не свой после вашей ночки. Что помнит, чего не помнит. Показывать?

— Не знаю… Не нужно, пожалуй… А впрочем, чего его беречь! Он же отдан мне на обучение, верно? Вот и…

— Я не собираюсь готовить из него пьяницу.

— Перестаралась?.. Прости. Да, а кого ты собираешься из него готовить? Ах, себя самого? А ты кто, сам-то ты кто?

— Предприимчивый человек, забросивший под лавку диплом, — сказал Александр Александрович и пошел от Светланы, оставил ее у прозрачных, шатких дверей кафе.

Поговорили.

Он шел с этими мокрыми фотографиями в кармане, с мутью в душе, с мелкими мыслями, с горечью в памяти. Ему тут трудно было, он быстро пошел, он зашагал, как человек, который опаздывает, которому впору пуститься бежать.

Он и машину гнал, словно опаздывал.

Дома, едва отворив дверь, он лицом к лицу встретился с Сашей.

— Проявил? — спросил Саша.

— Проявил.

— Верни. — Саша протянул руку.

— Я не сделал отпечатков, — солгал Александр Александрович.

— А негативы? Где они?

— Остались в лаборатории. И давай уговоримся: я сам сделаю все отпечатки с тех снимков, которые у тебя по работе, а про снимки у Светланы забудем. Решено?

— Мне нужны негативы.

— Сделаю отпечатки, а негативы уничтожу. Завтра же. И нечего тебе в них заглядывать. Забудь про них.

— А ты заглядывал?

— Мельком. Невидаль! Я уж и забыл про них.

Они еще постояли друг против друга в коридоре, и Саша все всматривался в дядино лицо, стараясь ему поверить. Но в коридоре полумрак был, тускло горели лампочки, трудно было Саше разобраться в дядином лице.

— Ты меня не обманываешь? — спросил Саша.

— Нет, Сашок. — Дядин голос был искренен.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ПОСЛЕДНЯЯ ЛИНИЯ

1

В это утро тетя Настя прощалась с больницей. Она готовилась к этому часу давно. Но все тянула, откладывала, перемогаясь с ногами. Ковыляла, палочкой обзавелась, а все шла на работу. Ей бы лишь до больницы добраться, там ей легче делалось, там она втягивалась забывала свои опухшие ноги, к полудню и палочку отставляла. И так день за днем. Но уж очень трудно становилось добираться до больницы. Иной раз на такси подкатывала. Это медицинская-то сестра. Не по