Снежная вакансия - Софья Дашкевич

надо встретить родителей Ивельды… – Маркус бросил взгляд на часы и чуть не подпрыгнул. – Демоны! Они приезжают через пять минут!

– Беги, встречай, жених. – Кассий спрятал усмешку.

– Сглазишь! – Маркус нахмурился, но все же встал и накинул теплую мантию. – Они еще не согласились.

– У них нет шансов, – вмешалась я. – Все-таки ты здесь самая завидная партия.

Маркус, благодарно кивнув, выскочил из кабинета, а Кас смерил меня сердитым взглядом и прищурился.

– С чего он самый завидный?!

Ох уж это братское соперничество…

– С того, что ты уже занят, – выкрутилась я и для надежности поцеловала декана инквизиторов.

У каждого свои магические способности, и мои, как выяснилось, заключались в умении стирать память Кассию Нериусу поцелуями. Едва я оторвалась от его теплых и мягких губ, взгляд мага расфокусировался, а скулы вспыхнули лихорадочным румянцем.

– В принципе, новым корпусом мы и завтра можем заняться… – хрипло протянул он, а крепкая мужская ладонь скользнула мне чуть пониже спины.

Соблазнительно? Очень! Но у нас скоро будет целый месяц для этого, Кас уже и особнячок снял в лесу. Никаких забот, студентов, только мы вдвоем, горы, лыжи и страстные брачные ночи на пушистом ковре перед камином. Иными словами, нам было ради чего потерпеть!

– Пойдем! – безапелляционно заявила я и потащила будущего супруга на улицу.

Новый корпус и впрямь был почти завершен. Окон не хватало, на крыше стучали молотками кровельщики, но в целом уютный трехэтажный дом с башенкой выглядел неплохо. Забавно: крыльцо еще не построили, но кованая табличка возле двери уже висела.

«Факультет ведьмовства памяти Мойны Ри Гвейр, главы туманного ковена», – значилось на ней.

– Симпатично! – Кас удовлетворенно кивнул, прижав меня к себе.

– Симпатично?! – раздался сзади возмущенный скрипучий голос. – По-твоему, «памяти» – это симпатично?! Должно быть «имени Мойны Ри Гвейр»! Вас все в могилу меня свести не терпится, гадам верховным!

– Правильно, хозяюшка, так их! – Дымок не столько подбежал, сколько подкатился к нам: хитрый енот умудрялся питаться и у Мойны, и у Селесты Сантини одновременно, плюс нет-нет и у студентов что-то выклянчивал, а потому за год превратился в серый шарик с лапками. – Только табличку эту ваш внучок вешал. Поди, на наследство позарился… – И Дымок указал в сторону главных ворот, где Тобиас под руководством матери украшал столбы венками из позолоченной хвои с красными ягодками.

Алаиду Ри Гвейр выпустили из тюрьмы в начале осени. Бюрократия – она и в магическом мире бюрократия. Вот замуж выйду – доберусь и до политики, пока Кас не торопит с детьми. Мойна как чувствовала, что ее миру страшно требовался грамотный организатор! А то что это за безобразие? Кассий мотался в гильдию каждую неделю, а Алаиду упорно держали там. Сначала – в темнице, потом – в лечебнице. Из-за этих проволочек чуть не пошла коту под хвост вся наша затея с факультетом ведьмовства. Совет до последнего не хотел, чтобы ведьмы учились бок о бок с магами, а Мойна, которую прочили в деканы, стремительно теряла терпение.

Пришлось принести на заседание кучу пирогов и сладостей, накормить вредных умников до отвала, а потом им, осоловевшим от сытости, донести одну простую важную мысль:

– Пока они рядом, вы тоже можете изучать их магию. Вы будете понимать, чего от них ждать, а они – чего ждать от вас. А главное – это молодое поколение. Пусть привыкают друг к другу, и потом, лет через двадцать, ни у кого в принципе не возникнет идея напасть на соседа!

Умаслив совет, я взялась за гильдию. В ивент-бизнесе знакомства решают все, поэтому я перерыла все дела студентов и нашла тех, чьи родители работают в нужном отделе. Пригласила их на выходные и включила режим семейного праздника на максимум. Бег в мешках, соревнования, одинаковые фамильные мантии, перетягивание каната. Мы жарили курицу на костре, запекали зефирки, я спела под гитару, притащенную из моего мира, пару душещипательных песенок про маму и папу, а потом элегантно довела сотрудников гильдии до слез. Точнее, я это сделала не специально, просто толкнула трогательную речь о том, как повезло некоторым, ведь быть рядом с семьей – это такое счастье! Жаль, что оно выпадает не всем. И жаль, что бедная-несчастная старушка вряд ли доживет до встречи с единственной дочерью…

Рыдали все. Дымок аж сопли пузырями пускал от умиления. Правда, потом он доложил о моем представлении Мойне, и туманная знатно навтыкала мне за «бедную-несчастную старушку», которая не доживет. Но ведь сработало же! Алаиду отпустили!

Поначалу она казалась какой-то потерянной, будто временами забывала, где находится, но Тобиас так заботился о ней, что мать расцветала и оживала на глазах.

Поэтому вскоре Маркус предложил Алаиде работу. Должность была очень загадочная. Что-то типа «заместительница главного смотрителя за нравственными порядками и моральным обликом общежития факультета ведьмовства». Короче, Маркус явно придумал эту вакансию сам, но платил исправно, да еще и выделил Алаиде отдельную комнату.

Со временем она разобралась в том, что с ней случилось, и с тех пор не переставала благодарить меня при каждой встрече. То за руки хватала, то обнимала, то принималась нацеловывать в обе щеки… В общем, неловко как-то. Именно поэтому, когда Дымок указал на Тобиаса с мамой, я машинально спряталась за спиной у Каса.

– Ах, это мой малыш Тоби… – Голос ведьмы потеплел, и она любовно погладила оскорбительную табличку. – Ну что ж, так даже лучше. Памяти Мойны Ри Гвейр… Звучит гордо, а? Все равно мне недолго осталось, пусть потомки помнят!

– Как это – «звучит гордо»?! – Дымок икнул и закашлялся от возмущения, а потом выплюнул застрявший кусочек печенья и оскорбленно уставился на Мойну. – Как это – «пусть помнят»?! Да я б на вашем месте сразу наследства его лишил за такое! А то, ишь! Часики, значит, ему достанутся, драгоценности – тоже ему, сундук с тканями… Нет, мне бархат не то чтобы очень нужен, это отдавайте, но гребешки с изумрудами и то зеркальце с чешуей дракона…

Ведьма задумчиво посмотрела на Тобиаса, потом на Дымка и вдруг ухватила последнего за шкирку и резко подняла. Так резко, что из его густого меха аж крошки посыпались и, кажется, чья-то то ли сережка, то ли запонка.

– А уж не тебя ли я, шкура, просила отнести заказ на табличку крейвикскому кузнецу?! – хищно процедила Мойна. – Ты что ж это, внука моего нарочно подставил, чтобы наследство получить?!

– Я-а-а-а?! – на вдохе пропищал енот, неубедительно изображая оскорбленную невинность. – Да это все он! – И зверек гордо выбросил лапку, тыча в Тобиаса.

Зря. Я так и не смогла понять, как