Снежная вакансия - Софья Дашкевич

лесом и заметили между ржавых сосновых стволов шевеление. Точно так же, как Кас и его инквизиторы маскировались под мантиями, огромное животное, смахивающее на обезьяну, скрывалось под густым белым мехом.

Самым страшным было даже не то, что мы не обнаружили великана сразу. Гораздо сильнее меня беспокоило, что я не успела предупредить Каса.

Инквизиторы захватывали Тимею в плотное кольцо, сверху было отлично видно, как белые фигурки окружают ведьму плюща и ее подельницу.

– Кас, подожди! – крикнула я, указывая на лес, и лишь потом вспомнила про морок невидимости.

Это был провал.

Кассий вскинул голову буквально на один миг. Он точно слышал меня, но, видно, решил не отвлекаться. Кивнул ближайшему магу, тот повернулся, и я узнала Маркуса. Синхронно, будто по команде, мужчины выставили ключи. Для инквизиторов все шло как по нотам: они хором читали заклинание, подспудно вычерчивая перед собой руны.

И когда Тимея выкрикнула короткое таинственное «Ульрих!», никто из магов не понял, что это означает. Лишь мы с Тобиасом видели, как из леса, с хрустом выламывая ветки, несется на подмогу снежный великан. Не студенческая поделка для праздника, а самый настоящий монстр. Фамильяр размера XXL.

– Эйо ауфери потестациум… – монотонно гудели мужские голоса.

Ключи вспыхнули красным, Тимею заломило назад, точь-в-точь как Мойну несколькими часами ранее. Ивельда безжизненно опала на землю, словно из нее разом вытащили все кости, – похоже, Тимея и впрямь сделала хорошенькую библиотекаршу своей марионеткой. Теперь, без магической поддержки, бедная блондинка потеряла сознание.

Из ведьмы плюща вырвался такой яркий столп зеленоватого света, что мы с Тобиасом чуть не ослепли. Черничка издала дикий клекот, засуетилась, затрепыхалась, норовя сбросить нас. Дымок перестал бубнить колыбельную и заверещал:

– Горячо! Ай! Горячо!

Права была Селеста Сантини: у огнежабов крайне низкая стрессоустойчивость. С трудом вывернув шею, я увидела, что желтая лягушка покраснела, опасно надула зоб, а на спинке ее проступили язычки пламени.

– Тише, милая моя, девочка-красавица, – дрожащим голосом пропел Тобиас.

Скорее всего, он обращался к грифонихе, огнежаб-то был мальчиком, но недаром же говорят, что ласковое слово и собаке приятно. И собаке, и грифону, и взрывной лягушке – притихли все. Лютик немного побледнел, Черничка вышла из штопора.

Я наконец смогла посмотреть вниз. Из груди Тимеи в разные стороны тянулись потоки ведьминой энергии. Еще немного, и группа инквизиторов завершила бы ритуал, но… Но снежный великан ворвался в их круг незваным гостем.

Взмах то ли руки, то ли лапищи – и двое инквизиторов уже валяются в стороне. Еще удар – Маркус отлетает прочь, как бумажный самолетик. Зеленые лучи обжигают великана, дымится густая шерсть, даже мы наверху слышим запах гари. Верный Ульрих ревет от боли, но все же хватает свою хозяйку и широкими шагами улепетывает к лесу.

Обрываются потоки, гаснет свечение, слышатся разочарованные крики. Какую-то часть магии, наверное, у ядовитой забрали, но явно не всю. И да, академию сейчас отстояли, вот только пока Тимея жива, пока в ней сила нескольких ведьм, о безопасности можно забыть.

– Нельзя ее упускать! – Будто со стороны слышу собственный голос. – Сейчас, Дымок, давай!

– Подожди, надо подлететь ближе! – кричит в спину Тобиас. – Скорость ветра большая!

Я доверяю ему. Прижимаюсь к острым перьям Чернички, она стрелой пикирует вниз и вперед, обгоняя великана.

– Бросай! – командует Ветури, и енот, забыв о вражде и скверном характере, швыряет огнежаба под ноги снежному великану.

От взрыва дрожит воздух, в ушах звенит, перед глазами плывут неоновые круги. Я по инерции цепляюсь за шею грифонихи, но она в еще большей панике, чем я.

Что-то больно бьет в плечо. Резкий холод, снег забивается в ноздри, за шиворот, повсюду.

Мы валяемся в сугробе, рядом тихонько поскуливает Дымок, глухо стонет Тобиас, Черничка пытается встать, подволакивая сломанное крыло.

Это ничего! Это мы полечим! Где ведьма, где Тимея?! И где Кас? Господи, пусть только будет жив!

Пошатываясь, как контуженная, я почти вслепую двигаюсь туда, где был великан. Постепенно зрение возвращается, и я вижу на снегу черные следы сажи. Здоровенный такой круг, по центру которого сидит, мирно поквакивая, желтый лягушонок. Хорошо еще он огненный, а не ядерный!

Чуть поодаль лежит, держась за голову, оглушенный Ульрих. Скручивается клубком, будто баюкает сам себя. Досталось ему, конечно, знатно. Весь удар принял на себя, а вот Тимея почти невредима. Бодро так чешет к лесу, даже не оборачиваясь.

– Стой!

Это хотела крикнуть я, но голос мужской.

Кас, выставив ключ, в одиночку идет на ведьму. Вид у него… Нет, не злой. Но взгляд аж прожигает насквозь, губы плотно сжаты – это уже не совсем человек, это машина инквизиции.

Тимея вздрагивает, останавливается.

– Ульрих! – звонко зовет она, но на сей раз великан не подчиняется.

Его обступают другие маги, наспех рисуют руны, удерживая помощника Тимеи в незримой клетке.

– Ты не справишься, Кас, дорогой! – Тимея невозмутимо улыбается.

Она говорит так вкрадчиво, что кажется, будто ее язык у тебя в ухе.

– Эйо… – начинает Кассий, но ведьма неожиданно заливается мелодичным смехом.

Трудно не признать, что она красавица. Почему-то я представляла себе старуху вроде Мойны, но Тимея с легкостью бы взяла приз «Мисс Вселенная». Растрепанные волосы не портят внешность, а только добавляют очарования. Она напоминает девушку, которая только-только выбралась из постели с любовником: пухлые, словно после страстных поцелуев, губы, миндалевидные зеленые глаза. Локоны горят, как жидкая медь. Между нами даже есть некоторое сходство – Тимея Эйд Хаан тоже рыжая, но в ней раз в двести больше грации и соблазна.

– А помнишь Луция? – Ведьма обращается к Касу как к старинному приятелю. – Такой был мужчина… Жаль его, правда? Если бы ты не влез, он был бы жив. На подхвате у моего ковена, но жив… Зачем ты все испортил, дорогой?

Судя по всему, Тимея ударила в самое больное. Видимо, Луций и есть тот самый погибший напарник.

– Не смей называть его имя! – рычит Кас, не замечая, что по снегу стелется туман.

– Нет! Отойди! – спохватываюсь я, но уже слишком поздно.

Туманная плеть взмывает вверх, туго обвивая шею инквизитора.

Я кидаюсь к нему, пытаюсь разорвать эту дымку, но тщетно. Магический туман крепче любого каната, в этом мне и самой довелось убедиться.

– Всегда хотела попробовать магию туманных… – Тимея чуть не мурлычет от удовольствия.

Лениво вскидывает руку, и я падаю на обе лопатки. Снизу мне видно, что туман Тимеи отличается по цвету от тумана Мойны. Он не сизый, а немного лавандовый, с фиолетовым оттенком.

– Да как у тебя духу хватило использовать магию моей дочери?! – доносится сзади возмущенный голос