Сирахама - Артур Прядильщик

Току-сан, с распахнутыми глазами, в которых радужка сейчас была почти не видна из-за расширившегося зрачка, деревянной походкой подошел к краю огромной кровати, сел, свесив ноги на пол, и обхватил голову руками, тихонько поскуливая.

«Ну, прости, Малыш! Прости старого дурака! Кто ж знал, что наша способность чувствовать чужие эмоции выйдет ТАКИМ боком!»

Такого количества концентрированной ненависти, презрения и брезгливости, как в этой проститутке, по отношению к себе я еще ни у кого не встречал! Ну, разве что Кин Охаяси выдал процентов семьдесят, пока его сестра чем-то не успокоила… и Рююто иногда выдает по сорок-пятьдесят… Даже Мисаки до того разговора не выдавала больше сорока!

Я ж чуть не убил эту Тамару! На чистом автомате! При этом процесс убийства хотелось совместить с изнасилованием. Воткнуться в нее, сжать горло и наблюдать, как стекленеют глаза… Еще и отпускать время от времени, чтобы подольше дергалась… Дергаться будет, руками махать… ну, руки можно коленями прижать… или парализовать… точки на плечах — вот тут… и тут… И грудь эту силиконовую раскурочить, прямо пальцами… чтобы кровь и обрывки кожи застревали под ногтями…

Опять темная волна… Я даже зарычал, пытаясь сдержать ее. Помотал головой, надеясь успокоиться. Тщетно… Хотелось порвать тут все… Начиная с той, что лежала сейчас на кровати и сладко посапывала…

Я быстро прошел к своим вещам, горкой сваленным прямо на полу («Гайдзинка — что с нее взять! Никакой аккуратности!») и нашарил свой мобильный…

«Сейчас посмотрим, какой я счастливчик»

— Здравствуйте! — Веселый женский голос… неживой. — Вы позвонили на радио «Счастливчик»! Рады слышать вас, Шкет-сан! После звукового сигнала вы — в эфире. У вас есть возможность выйти в прямой эфир! Если вы согласны, нажмите на своем телефоне цифру ноль или внятно скажите «Да, я хочу попасть в прямой эфир!»

Глаза вновь застилал черный туман, руки хотели отбросить телефон, а ноги — вернуть тело на кровать… не знаю, насколько я сейчас смогу говорить внятно и так, чтобы программа распознавания голоса смогла это расшифровать, но:

— Да, я хочу попасть в прямой эфир!

— Принято! Внимание! Через пять секунд. Пять! Четыре! Три! Два! Один! Вы — в эфире!

Я прокашлялся. Но голос все равно был… будто ножом по стеклу:

— Добрый день! Или вечер уже? Ну, не важно. Композиция «шесть единиц». Поставьте. Только побыстрее, пожалуйста!

И дал отбой. Наушники… наушники… где, бля, наушники?! Ага, вот они!

И чего дальше делать? А чего тут думать… сидим полчаса, цепляем на морду довольно-расслабленное выражение и топаем отсюда на хер! И больше — ни ногой! Можно даже этой русской дуре «на чай» оставить. Дескать, понравилось — я аж улетел! И еще много-много раз приду!

Только бы высидеть эти полчаса… да коннекться же ты, сука! Пи-и-ик… Ну, где музыка?! Музыку, бля, давайте, пиздоболы!

— Ого! — Послышался голос радиоведущего. — Нет, вы это слышали?! Вы слышали?! Впервые! Впервые за четыре года наш слушатель воспользовался правом «сжечь» свои пять баллов, но — попасть в прямой эфир! Впервые! Ну, неудивительно: это же Шкет! И он любит нас удивлять! И у него это получается! Правда, общение было коротким, хотя счастливчик имеет право на пять, подчеркиваю — пять! — минут прямого эфира! Впрочем, я догадываюсь…

Уёбок! Когда ж ты заткнешься?! Музыку давай! Музыку! В кровати что-то хрустнуло, когда я вцепился пальцами в матрац… так захотелось дотянуться до жиденькой шеи этого мудака! А что она жиденькая — я не сомневался… с таким-то голосом шея должна быть просто цыплячьей:

— … впрочем, я догадываюсь, в чем причина! Он еще и голос изменил, наверно, что б его Ренка-сама не узнала! Ведь велика вероятность, что с ним заговорит наша неприступная принцесса, и тогда ему придется отвечать за все те, неприличности, что он ей отправ…

Словесный понос был прерван глухим звуком подзатыльника и спокойным голосом Ренки:

— Напоминаю, что наш слушатель Шкет-сан попросил, и ПОБЫСТРЕЕ (еще один звук подзатыльника), мелодию «шесть единиц». Ставим. Приятного прослушивания, Шкет!

Так его, Реночка! Так, моя сладенькая! И мордой… мордой — в стол! Чтобы до крови! Я тебя обожаю! Чтоб зубы у него из «вонючки» посыпались! Нажимай на «Плей», моя хорошая!

— О! Кстати, — Вмешался голос ведущего-мужчины… и до следующего звука подзатыльника успел проговорить. — А название песни отобразилось! Это «Онли ю» (Бздыщ!)… какое оригинальное название (Бздыщ! Бздыщь! Бздыщ!)

— Онли юююю… — послышался глубокий мощный мужской голос после гитарно-клавишного перебора-вступления.

Я торопливо вывернул громкость на максимум и рухнул спиной на кровать.

Темнота, прикрыв глаза, с зачарованной легкой улыбкой вслушивалась в музыкальное признание в любви.

— Ага… так… так… И? И как называется? «Сикстин тонс»? По-английски? Хм… не слышал. А эксперты… Ага…

Ма Рё аккуратно закрыл мобильный-раскладушку и с довольнейшей улыбкой посмотрел на сотрапезников.

— Балалайка-сан! Наша теория может считаться доказанной! Только что прошел звонок от Шкета… Парень позвонил прямо в прямой эфир!

Ма Кэнсэй обеспокоенно посмотрел в сторону входа с яркой вывеской «Тортуга: пираты и пиратки» и анимешным изображением пиратки из какого-то мультика.

— … на этот раз «Счастливчик» показал название песни — «Онли ю»… «Только ты» на языке этих презренных гайдзинов, как вы знаете.

— Запись? — Уточнила Балалайка.

— По-прежнему заблокирована…

— Отображения названия недостаточно для того, чтобы считать теорию доказанной, Хакуби-доно! — Разочарованно протянула женщина.

Хакуби поторпился добавить:

— На электронную почту главного бухгалтера пришла ссылка на архив с высококачественной записью песни «Онли ю» в архиве…

— Хм… действительно. Судя по блеску вашей… вашего чела, даже это — не все?

— Не все. — Ма Рё мечтательно смотрел в потолок… на его очках Кояме-Балалайке почему-то захотелось нарисовать зеленый значок доллара… настолько СЕЙЧАС это показалось уместным. — Не все, Балалайка-сан. В архиве лежала еще одна песня — «Сикстин тонс». «Шестнадцать тон», если на нормальном языке. Эксперты утверждают, что голос, исполняющий эти две песни — тот же…

— Отправитель?

— Один из ботов автоматической рассылки «Счастливчика». Но и это еще не все.

— Ну-ка, ну-ка… — Заинтересованно подалась вперед женщина.

— В архиве был текстовый файл с текстом и переводом песни. И, вы не поверите, специальный файл с нотной записью для электронного синтезатора… «миди» или как он там — я в этом не разбираюсь…

— Судя по всему, Хакуби-сан, мы за копейки получили даже больше, чем рассчитывали? — Хищно улыбнулась Балалайка.

— Истинно так, Балалайка-сан! Я бы даже заказал кое-чего особенного! В конце концов, сегодня — можно! Не так ли?

Неожиданно телефон Балалайки «поехал» по белоснежной скатерти, включив виброзвонок и песню на русском, кажется, языке:

Бьется в тесной печурке огонь,На поленьях смола, как слеза…

— Что-то серьезное… Я приказала меня не беспокоить. — Удивилась Балалайка и посмотрела на экран. — Главбух? Ай-яй-яй… — Она поднесла трубку к уху. — Да… так… так… Платежка? Вот так, да? А сумма в договоре? А что на скане? Но ведь там же было еще и прописью… А оригинал нашли? И? М-да… Фотошоп? Электронная подпись? Мистика! Нет… — Балалайка внимательно посмотрела на Хакуби и приказала. — Нет. Платежку не отзывать. Завтра решим.

— Действительно, мистика, Хакуби-сан! — С задумчивым видом положила мобильный на стол Балалайка. — Такая мистика, что даже жуть берет…

— Вот, Балалайка-сан. — Ма Кэнсэй осторожно придвинул рюмку к женщине. — И вещи сразу станут проще.

— Хм… благодарю, Ма-сан! — Благодарно улыбнулась Балалайка и лихо опрокинула стопку.

Чуть подождала, прислушиваясь. Улыбнулась шире:

— Вы такой заботливый, Ма-сан… жаль, что вхождение в чужие гаремы претит моей натуре собственницы!

— О! Все можно устроить, Балалайка-сан! — Засуетился покрасневший Ма Кэнсэй. — Еще одна рюмочка и мы таки найдем решение этого маленького затруднения… Тем более, в таком замечательном районе! Все под рукой, так сказать!

Балалайка чуть пьяно помотала головой:

— Хакуби-сан… ваша теория ПОЛНОСТЬЮ подтвердилась.

— Подробности?

— Бухгалтерия обнаружила, что сумма перевода по договору с Сирахамой на его счет увеличен в двадцать раз!

— Ой!

— Проверили договор в базе данных — сумма отчислений по договору увеличена за каждую песню в десять раз!

— Что? Неужели Ренка вписала…?

— Ну-ну-ну… зачем же сразу подозревать невинную девушку?! — Возмутилась Балалайка. — На бумажке все правильно — семь с половиной за одну песню… Слушайте дальше! На скане документа приписан ноль. То есть семьдесят пять тысяч за одну песню.