Сирахама - Артур Прядильщик

— Не изнасилуют — я его ПРАВИЛЬНО обездвижил… А Ренку я строго научил: чужие иголки — не тронь!

— Акисамэ, — Послышалось из-под энгава. — А почему… Сейлор… — сан?

— Потому что беременная Сейлор Мун — это уже явно не «-тян».

Мастеров с утра видно нигде не было. Приятно было бы думать, что они, испытывая угрызения совести и терзаемые душевными муками, куда-то прячутся от своего ученика, не смея смотреть тому в глаза… Но расстеленная скатерть на энгава со следами очень основательной и вдумчивой попойки, разрушала такие иллюзии. Мастера банально проспали и будут валяться до обеда, а потом — «лечиться» до вечера… если судить по четырем опустошенным бутылкам водки.

Убрать следы ночного пьянства никто из них, разумеется, и не подумал, так что делать это, как и положено молодым в некоторых армиях, пришлось нам. Мисаки, не чинясь, помогала — так что смогли все занести на кухню в один рейс.

Мы делали утреннюю разминку в зале с открытыми перегородками на улицу, когда к воротам Редзинпаку подъехал маленький белый фургончик «Митсубиси» с едва заметными синими монами Драконов на дверцах. Мисаки тут же упорхнула встречать машину, а мне оставалось сделать единственный верный вывод:

— Вещи Охаяси-сан привезли?

Миу, не выходя из поперечного шпагата, перенесла вес тела на руки, прогнулась в мостик и, наконец, встала нормально — на ноги — следя за происходящим у ворот.

В эмоциях Ренки и Миу по отношению к Мисаки ничего особо убийственного не было: чуть-чуть сочувствия, чуть-чуть настороженной опаски, чуть-чуть отстраненности, чуть-чуть хмурой неприязни. Убивать Охаяси Мисаки прямо сейчас никто из них не собирался. Будь я поглупее, наверняка обиделся бы на отсутствие нормальной женской ревности. Впрочем, будь я поглупее, вообще не «парился» бы этими проблемами… и проблем бы, кстати, у меня сейчас не было!

Из белого фургона с пассажирского места выпрыгнул Кин Охаяси и крепко обнял сестру, закружив рассмеявшуюся девушку вокруг себя. Осторожно поставил ее на брусчатку. И они о чем-то зашептались… даже по губам читать не стал — до того вся эта ситуация снова стала неприятной!

Кин выгрузил из машины десять огромных спортивных сумок и какой-то длинный черный чехол… боевой посох? Лук?

— Девочка привыкла жить с комфортом. — Осуждающе покачала головой Миу, сосчитав количество сумок, извлеченных из машины. — С другой стороны, не придется теперь ей вещи одалживать.

Хм… по-хорошему, помочь бы надо все это донести к гостевому дому, где была определена на постой Мисаки — асфальтированной дорожки, чтобы по ней фургончик проехал, к гостевому дому не было. Только узенькая тропинка, выложенная кирпичом.

«Не целуют — не подставляйся, Малыш! Сунувшись сейчас с предложениями о помощи, мы только хуже сделаем! Вон, как зло брат Мисаки на нас зыркать изволит! Обидел кровиночку… Хм, а ведь, действительно, если со стороны, то обидел — и еще как! А если еще и факт потери девственности сестрой до парня доведена… Ну, ты о чем, Малыш! Конечно же, доведена — а вдруг еще раз активируется от прилива теплых и горячих чувств к насильнику!»

Кин, действительно, смотрел в мою сторону с самой настоящей чистой и незамутненной ненавистью. Того и гляди — кинется и прибьет на месте. Мисаки, увидев поединок взглядов, тут же что-то быстро зашептала ему на ухо… Легкое удивление, задумчивость и — градус желания «порвать Сирахаму на много-много маленьких сирахамчиков» трансформировался в более нейтральное — «свернуть козлу челюсть и уронить несколько раз на землю… на камни… на острые камни»…

Ну, хоть так.

— Наш Кенчи никого не оставляет равнодушным! — Ренка, сидящая у меня на плечах, как обычно, искрилась оптимизмом. — Еще двадцать отжиманий, Кенчи — хватит посторонним мужикам глазки строить! И хлопки у тебя какие-то получаются… незвонкие!

— Согласился бы на полнейшее равнодушие хотя бы некоторых окружающих, Рен! И — Мисаки на спине… Она легкая…

— Незаурядные личности не могут оставаться в тени. — Возразила Миу. — А Мисаки… дохлая она, а не легкая! И сравнение веса я расцениваю, как попытку меня обидеть!

Судя по сместившемуся весу, Ренка, уперев руки в мои плечи, выполнила какую-то стойку на руках:

— А слабо меня сбросить? И — хлопок за спиной не отменяется!

Когда смотришь на события или происшествия по их завершению, и, особенно, когда анализируешь их, удивляешься, как это ты мог их не предусмотреть и не предвидеть… Ну, ведь элементарно же! — думаешь ты… — Логично. И вытекает из предыдущих событий! Как я этого не мог предвидеть?!

— Минуточку внимания! В нашу группу переведены новые студенты. Представьтесь, пожалуйста!

Как говорит Ма Кэнсэй: «Я таки с вас удивляюсь, молодые-красивые!»

Вот и я удивляюсь с этих ритуальных вывертов, при которых «пленница» свободно переводится в институт к «пленителю». Вместе со своим братом!

Слухи распространяются молниеносно. К середине лекции группа каким-то образом знала, что оба Охаяси: во-первых, Драконы, а, во-вторых, ОНА — невеста «этого кобеля-Сирахамы», а ОН — брат невесты и будет следить, «как бы чего не вышло»…

«Какого, нах, кобеля!? Кобель-девственник, это ж надо придумать! Старик! Сегодня же! Сегодня же, Старик!!»

… и перевелись они сюда исключительно для того, чтобы приструнить будущего супруга и шурина. Студентки группы обернулись на своих местах и открыто стали рассматривать пятерку: «Рююто — Кенчи — Миу — Мисаки — Кин». И настолько их взгляды были оценивающими и взвешивающими, что Рююто, я и Кин поежились, а Мисаки и Миу — ощерились.

«Малыш! А может, как-нибудь свести Рююто и Мисаки? А? М-да… придет же в голову. Девочка-то тут причем?»

В эмоциях окружающих можно было, как в хорошей деревенской сметане, ставить ложку — густая жирная смесь общественного осуждения, порицания и зависти.

И только Цукуба, незаменимый циник Цукуба, глубокомысленно заметил, быстро вникнув в ситуацию на следующей перемене:

— Сирахама, а не замутить ли нам соревнования по боевым искусствам? Между институтами? Как ты думаешь, Дакисюро поведется, если я пропишу, что в чемпионате участвует Сирахама Кенчи и тридцать три Дракона? И назовем команду «Драконы ТТИ»… или, нет, не так… «Огнедышащие Токийского Технологического»! Точно! Кстати, не объяснишь мне такой казус: ставки на вас снова поменялись — теперь «один к пятнадцати». Что такого хорошего произошло, не скажешь? Я бы и у Рююто спросил — но он меня вымораживает одним лишь взглядом? А за Мисаки приударить можно?

— Без проблем, Сайдзо! Ампутированные гениталии, кажется, удалось пришить самцу макаке полгода назад в институте Тачибана… Так что ты теперь знаешь, куда обращаться, если что! Правда, дальнейшая судьба бедной обезьянки неизвестна… Но это уже детали. Так что — дерзай!

Кстати, Рююто был ситуацией скорее доволен, чем нет. Ну, это понятно — давление на нас с Миу появилось теперь еще и со стороны Драконов. И теперь нас можно «обрабатывать» еще и с помощью «официальной невесты» — Миски Охаяси. Правда, он испытал некоторое удивление, обнаружив, что «официальная невеста» постоянно трется рядом с «официальной девушкой».

Ну тут уж я ему не помощник и всех нюансов в наших взаимоотношениях объяснять не собираюсь — «играть почестному» в последнее время совсем не тянет!

— Хакуби, ты, главное, не смотри на него прямо… ш-ш-ш… ну таки чему тебя учили в Ордене, брат! И не отвлекайся — за рюмками сегодня следишь ты! А у Балалайки-сан снова пустая!

— Так я и смотрю, как учили, Кэнсэй! Мимо смотрю… Вон на ту цыпочку в коротенькой юбочке… какие ножки — обалдеть! Как у моей помощницы Викулечки!

— Вот, Балалайка-сан! Теперь-то у вас открылись глаза на то, какой озабоченный недостойный человек находился все это время рядом с такой прекрасной женщиной, как вы!

— Ма-сан, вы несправедливы к своему уважаемому брату! К тому же я только что поняла, откуда у вас целых две жены… устоять перед вашим мужским обаянием решительно невозможно!

— Балалайка, не верь этому хитрому прожженному интригану! Первая из его жен была вынуждена штурмовать крепость Ордена в Нанкине, чтобы добиться официальной свадьбы! А вторая взяла в заложницы первую и…

— Хакуби-бака! Что ж ты мусор из избы… э-э-э… сплетни и слухи распространяешь! Между прочим, порочащие честь славной семьи Ма в частности и Ордена Феникса вообще! Смотри, на «злые языки» у Ордена всегда управа находилась! Балалайка-сан, вот эту селедочку положите сверху на вот эту картошечку! Да! В качестве закуски — волшебно! Я восхищен тем, как точно вы угадали меню, выбрав свой сегодняшний образ! Вам очень идет эта шинелька! Очень уважаю бравых десантников! Есть в них, знаете ли, эдакая легкая сумасшедшинка… Главное — закусывать!