Сирахама - Артур Прядильщик

— Я хочу подумать, Ма-сэнсэй.

— Конечно, Кенчи. Правда, в ближайшие несколько часов это у тебя вряд ли получится.

— М?

— Минут через пять тебе придется заниматься тем, чем обычно занимаются все НОРМАЛЬНЫЕ гаремо-владельцы — утешать, мирить и приводить в хорошее расположение духа. Управлять психологическим климатом в отдельно взятом маленьком коллективе… Так что, прими мои соболезнования, Сирахама-кун!

Глава 16

«Мы сидели и курили. Начинался новый день…»

Эта строчка, не имеющая никакого отношения к происходящему, крутилась в голове.

Во-первых, не «сидели»… точнее, сидели не все, а только девочки — мальчики лежали, как и предписано настоящим «нормальным гаремо-владельцам»… Как ежики: на пузе и вверх иголками. Кэнсэй перед тем, как уходить, накинул простыню на задницу… Наверно, для того, чтобы видом мужских голых ягодиц не смущать непривычную пока еще дракошку-Мисаки (а насчет Миу и Ренки у меня были о-о-огромные сомнения… Грызли меня подозрения, что чьи-то ягодицы исследованы любопытными девицами вдоль и поперек!)

Во-вторых, не «курили», а молчали. Нехорошо так молчали. Напряженно и настороженно.

В-третьих, «новый день» не начинался — был вечер. Даже ближе к ночи. Правда, окружающий мир в очередной раз изменился, явив свою новую грань — так что в каком-то метафизическом смысле, да, «новый день» все-таки «начинался».

А я даже встать не мог, чтобы обнять, по головам погладить или еще что… Не потому, что смущался собственной наготы, а потому что не мог. Ноги и руки были надежно парализованы добрым, но коварным рефлексотерапевтом Ма Кэнсэем. Учителя подстраховались на случай остаточных эффектов от моих активаций. Видимо, опасались изнасилования. Которое, строго между нами, заслужили. Особенно, одна мастерица всяческого оружия…

Распределились показательно: справа от меня Миу с Ренкой, а слева — напряженная и ощетинившаяся «дракошка»-Мисаки.

— Реночка… — Позвал я.

— Да, Кенчик? — С готовностью отозвалась Ренка, больше других страдающая и испытывающая невыносимые муки от столь долгого молчания.

— Убери, пожалуйста, пару иголочек из уха… чешется — сил нет.

— А сам?

— Лениво мне…

— Хм-м-м…

— Реночка, иногда будущему мужу тоже требуется ласка и внимание будущей жены… И ее помощь.

Короткий укол удивления со стороны дракошки Мисаки. Ну да, откуда ж ей знать про эти страсти Редзинпаку?

— У меня такое подозрение, Кенчи… — Ладошка Ренки поползла по внутренней стороне бедра вверх. — Что иголочки эти — не просто так… — Ладошка добралась до паха. — Хм… та-а-ак… ага… а если вот та-а-ак… ага… понятно. Тебя парализовали — никакой реакции… Как предусмотрительно! Помня обстоятельства нашей первой встречи — более, чем оправданная предосторожность!

Пальчики Ренки переместились по спине вверх, осторожно огибая места установки иголок… судя по всему, девушка внимательно осматривала узор, составленный этими иголками.

— Нет, Кенчи, я не уберу иголочки. Если тебе их поставили — значит, так надо. К тому же, я думаю, что парализует тебя одна-единственная иголка из того десятка, что я вижу у тебя на спине. Ну, или две. Следовательно, снимать придется все… А это может быть опасно для твоих каналов Ци. А за здоровьем жениха, как ты только что правильно заметил, я должна следить очень внимательно! А хочешь, я тебя по спинке поглажу… или по голове. — И, действительно, начала гладить… и, спустя минуту, добавила непонятное. — О! Миу! Так тоже действует! Рекомендую!

И вот — меня гладят уже в две ладошки! Я посмотрел в сторону Мисаки и успел увидеть, как она прикладывает титанические усилия для того, чтобы глаза не были такими кавайно-огромными…

Вот так… Можно было бы, конечно, очень сильно попросить Миу, но я и сам не был уверен в безопасности извлечения иголок. А с Ренкой — с ней хоть надежда была на то, что она в этом разбирается… Их же в какой-то последовательности надо извлекать, по-особому — одни быстро выдергивать, другие медленно, третьи, вращать по часовой стрелки, четвертые — против… Или это имеет значение только при установке?

— Охаяси-сан? — Позвал я.

— Сирахама-сама?

В эмоциях девушка была гораздо спокойней, чем тогда, в «европейской гостиной», но, все равно, до удовлетворенности своим положением там было еще очень и очень далеко. Но хоть прошли паника и мысль о том, что все это — сон!

Общий настрой Мисаки можно было охарактеризовать, как… «ну, мудак, я тебе и в рамках вежливости и „чего изволите, господин-сама“ веселую жизнь устрою!». Ну и удивление (это еще мягко сказано) от действий Миу и Ренки, конечно же…

А девчонки увлеклись, и уже делали вполне профессиональный массаж… в четыре руки… Разумеется, избегая мест, где были установлены иголки… Я почему-то вновь напомнил самому себе какого-то преступного босса… вот если сейчас еще и Мисаки услужливо поднесет ко мне телефон с докладом «с полей».

— Что тебе сказали?

— Я остаюсь с вами, Сирахама-сама. И живу там, где вы укажите. В Редзинпаку, или в доме ваших родителей… или в любом другом вашем особняке. Как пожелаете, Сирахама-сама!

— О! Глубокоуважаемая семья Рю подарила мне парочку своих особняков? — Обрадовался я.

— Мне об этом ничего не известно, Сирахама-сама. — Деланно-расстроено вздохнула Мисаки. — Я имела в виду ваши нынешние особняки — ведь у столь доблестного воина, как вы, обязательно есть достойная жилплощадь…

Ну, основная линия «наезда» понятна. Слабенько, если честно…

— Доблесть и воинское мастерство драконов измеряется квадратными метрами жилплощади?

— Любой из сынов или дочерей Драконов может рассчитывать на достойные и комфортные условия жизни… — Мисаки помолчала и не удержалась от того, чтобы не похвастать. — Дракону, достигшему определенного уровня мастерства, даже если он несовершеннолетний, предоставляется жилье размером не менее сорока девяти татами! А если речь идет о семейном драконе-мастере, то на каждого члена его семьи, достигшего четырнадцати лет, должно приходиться не менее тридцати шести татами! Это записано в жилищных нормативах семьи Рю!

Можно не спрашивать, выполняется ли этот норматив. Это ж дурацкая страна: если записано — значит, выполняется! Можно было бы ляпнуть что-то вроде «… а если дракон изгоняется из клана, то эти сорок девять татами у него изымаются»… Но это будет глупо и не совсем честно — у меня есть большие подозрения, что наш совсем не маленький по местным меркам частный дом на довольно крупном земельном участке появился не без вмешательства Драконов. Кстати, его площадь… ну-ка, ну-ка… его площадь… э-э-э… где-то двести двадцать с чем-то татами… Так что и тут упрекнуть «ящериц» не в чем — даже по меркам Драконов семья Сирахама живет в хоромах! Еще и имеет возможность «плодиться и размножаться» дальше! В полном соответствии с «жилищными нормативами семьи Рю».

Я повернул голову к внимательно слушающим Миу и Ренке.

— Вот видите, девушки, в каких хоромах нам придется теперь жить! — Девушки глубокомысленно закивали. Я повернулся обратно. — А что еще тебе сказали?

— «Ты находишься в плену, Мисаки». — Процитировала Охаяси, полыхнув обидой и злостью.

— «… и должна выполнять любые приказы своего пленителя»? — Предположил я.

— «если они не противоречат понятиям чести и достоинства» — Уточнила та.

— Охаяси-сан…

— Сирахама-сама?

— В твои понятия о чести и достоинстве не входит ли запрет на оказание помощи в работах по дому — стирка, готовка, уборка?

— Это не противоречит понятиям Драконов о чести и достоинстве, Сирахама-сама.

— В таком случае, я прошу тебя оставаться в Редзинпаку и оказывать посильную помощь по ведению хозяйства.

— Слушаюсь, Сирахама-сама!

Вот и поговорили… Может, спросить прямо?

— Охаяси-сан…

— Сирахама-сама?

— Что вас тревожит, Охаяси-сан? Чем вы недовольны? Какие у вас есть пожелания? Поскольку я несу за вас ответственность, то должен это знать.

— Практически ничего, Сирахама-сама. Я всем довольна. Ну, разве что небольшим… ма-а-аленьким таким, унижением, когда меня подло и обманом в спину «победил» тот, кто, кажется, в скором времени собирался стать Драконом. А так… все замечательно, Сирахама-сама, я всем-всем-всем довольна.

Вот оно что… «Драконы никогда не бьют в спину». Если у тебя за спиной Дракон — можешь считать себя самым защищенным человеком на Земле — в спину тебя НИКТО не ударит. В ходу масса легенд о том, как проигрывающий противник поворачивался спиной к Дракону и — оставался живым — Дракон не мог его убить! Строжайший, чуть ли не генетический условный, императив-рефлекс… Разумеется, в этой пафосной байке больше легендарности и имиджа, но… родилась она не на пустом месте.