Сирахама - Артур Прядильщик

— Хакуби-сан, Ма-сан! Может быть мы вернемся к тому молодому человеку… это ведь он? Сирахама Кенчи? Он же — Шкет?

— Вы ведь не смотрите на него прямо, Балалайка-сан?

— Как можно, Ма-сан! Как вы и советовали, я смотрю на других людей… вон на того плечистого высокого красавца с мужественным шрамом крест-накрест, а на этого милого молодого человека — только краем глаза! Очень, знаете ли, тяготею к брутальным крупным мужчинам, опаленным жизнью… если вы понимаете, о чем я.

— Вот! Это правильно! А насчет молодого человека, пока еще не подпаленным жизнью… Ходят слухи, что от взгляда этого «милого молодого человека» девушки становятся женщинами! А особо удачливые еще и беременеют! Наш мастер оружия, Сигурэ-доно, так и вовсе уверена, что ее ученик может одним взглядом и пятью словами довести женщину до оргазма…

— О-о-о… Македонская-сан в таких вопросах не ошибается! Ма-сан, насколько я понимаю, это был один из вариантов «не думай о белой обезьяне»? Скажите честно! Я с трудом удержалась от того, чтобы не посмотреть на вашего ученика более пристально!

— «Белая обезьяна»? Кэнсэй, таки шо за прикол? Причем тут «белая обезьяна»?

— Пустое, брат! Просто не думай о ней!

— Ма Кэнсэй-сан, если я правильно понимаю, заведение, в которое зашел ваш ученик…?

— … позорит! Позорит учителя Ма! С другой стороны, доказывает, что ученик учителя Ма — настоящий мужик, который, дабы оградить своих невест от всяческих добрачных поползновений…

— … пошел в бордель. Достойная иллюстрация того, как учитель защищает ученика! Браво! Кэнсэй-сан, если я правильно поняла, мы сейчас будем наблюдать, как молодого человека «выкинут на мороз»?

— Почему, Балалайка-сан?

— Ну, брат! Включи мозги, однако! Несовершеннолетний, однако… мог бы, однако, и сам сообразить… Но за наглядный пример «положительного мышления» я тебя «плюсую», однако!

— Однако, недооцениваете вы моего ученика, господа! Он нам из магазина однажды спиртное притащил… Что, как вы знаете, в ЭТОЙ стране куда круче, чем какой-то там бордель!

— (хором) О-о-о!

— Ма-сан, не знаю, как насчет беременности и оргазма, но вот как-то странно воспринимается ваш ученик… Прямо смотришь — шкет шкетом, а вот если так… совсем не шкет… совсем…

— Потому что — достойный ученик Сигурэ-доно, Балалайка-сан! Или, как вы изволите ее называть, Македонская… Не удивлюсь, если она даже сейчас присматривает за своим учеником… Она у нас такая… заботливая!

Солидный управленец какой-то очень большой компании недовольным взглядом посмотрел на «меню» и, поколебавшись, ткнул пальцем:

— Эту! Звать ее как?

— Тамара, господин! — Склонилась в поклоне женщина.

— Тамара, значит… — Выпятил губу клиент. — Бабуля!

— Да, Токи-сама? — Затаила дыхание «мамаша».

— Давай сюда свою Тамару… часика на два. А, не… Какая-то она жиденькая — давай, на часик! Для начала…

— Как вам будет угодно, Токи-сама!

«Бабуля» (совсем нестарая еще женщина, но — традиции-традиции) пулей вылетела из «номера» в холл, подняла телефон за стойкой и сказала холодным властным голосом:

— Кит, дай мне Тамару! — Холодный голос тут же стал приторным, как только что, в разговоре с клиентом. — Тамара-ча-а-ан, в «десятый» неси напитки и составь Току-сама компанию на час. И — смотри у меня! — это очень уважаемый человек! Если он тобой, моя дорогая, будет недоволен… ну, ты поняла — чемодан-порт-Владивосток! Господин платит наличными. И этих наличных у него… Дай трубочку Годо… — Переключение на дружеский тон и очень-очень тихо, так, чтобы даже теоретически сказанное не могло достигнуть ушей в апартаментах. — Годо, что с «одиннадцатым»? А то я перед «десятым» приседала и прыгала — занята была… Аж двоих? С «игрушками»? Ого… А он моих девочек не…? Она?! Оба-на… Что ж творится-то в ЭТОЙ стране?! Неужели, нормальных людей уже не осталось?! Одни извращенцы… извращенки! Вся надежда на «десятого» и Тамарку!

Току-сан, солидный японский менеджер, под началом которого крутилось где-то тридцать-сорок недоумков-подчиненных, ленивым взглядом обвел «апартаменты».

— Изобретательно. — Хмыкнул он.

Действительно. Номер был сделан в виде мостика пиратского корабля. И сделан хорошо, качественно, на совесть. Стены были покрыты огромным рисунком морских просторов: где-то вдалеке волны накатывали на песчаный пляж с… Току-сан подошел поближе и наклонился, близоруко прищурившись… Действительно! Кто-то бородатый одноногий с попугаем, опираясь на костыль, прыгает по пляжу, гневно потрясая кулаком и разевая в крике щербатый рот в сторону моря… Каждая пальма старательно прорисована… Хм… Да! Только за такую тонкую работу это заведение заслужило «плюсик» в личном рейтинге Току-сана!

А вот веселый хохот из соседнего номера тут совсем неуместен!

Впрочем, Току-сану было «не положено» слышать то, что доносилось из соседних апартаментов, ведь звукоизоляция в заведении «Пираты и пиратки» была почти идеальной… Так что ржач в три женских голоса из-за стены никак на личный рейтинг подобных заведений Току-сана не повлиял.

Кровать, застеленная простыней с рисунком палубных досок, находилась под балдахином, имитирующим паруса. Спинка кровати — сделана в виде огромного штурвала… Да так удобно сделан был этот «штурвал», что к нему просто напрашивался капитан… капитанша. И скомандовать, пристраиваясь сзади и любуясь видом бушующего океана на огромной плазменной панели: «К штурвалу! Отдать швартовы! Поднять якоря! Поднять паруса! Полный вперед!»… или как там на европейских парусниках командовали?

О! Сбоку к штурвалу-спинке еще и бутафорская сабля прислонена! Очень изобретательно! Очень!

А вот, кстати, и «капитанша».

В номер, громко цокая каблучками, сильно покачивая бедрами, зашла голубоглазая блондинка. В костюме пирата. Черная треуголка с белой меховой отторочкой. Черная повязка на глазу с белым «веселым Роджером». Черный короткий сильно приталенный сюртук… даже, скорее, сюртучок… с крупным серебряным рисунком… грудь «третьего силиконового размера» из этого сюртука, одетого на голое тело, просто вываливалась. Коротенькая пышная юбочка с кружевным черным подбоем до середины весьма аппетитного бедра профессиональной то ли танцовщицы, то ли стриптизерши. И высокие черные ботфорты на шпильках.

«Дылда!» — Восторженно оценил Току-сан и мысленно облизнулся.

В руках «капитанша» держала поднос с несколькими бутылками.

— Хо-хо-хо! — Максимально огрубив голос, начала «капитанша». — И бутылка рому! Не желаете ли рому, Току-тайтё?[19]

«Капитанша» не заметила (что неудивительно, учитывая легкую степень опьянения), как клиент при ее «хо-хо-хо» едва заметно вздрогнул.

— Я за рулем…

— Позвольте, ваш лейтенант поможет вам, Току-тайтё! — Коршуном налетела на клиента слегка хмельная «кап…»… нет, «капитан» теперь он. Так что — «лейтенантша».

С Току-тайтё быстро и незаметно снимали одежду.

«Тоже мастер…» — хихикнул кто-то в голове чуть растерявшегося от такого напора Току-сана. В следующую секунду Току-сан с изумлением обнаружил, что, во-первых, на нем остались одни носки и рубашка, а, во-вторых, его достоинство уже находится в плену надутых силиконом губок… и сбежать из этого плена без потерь не получится — одна рука впилась острыми коготками в ягодицы, а другая завладела «колокольчиками».

— Blya! Obozhayu etu stranu s yeye normal'nymi khuyami! — Тихо, перемежая причмокиванием, пробормотали снизу, оторвав Току-сана от подсчета нарисованных чаек на нарисованном синем небе. — Капитан… вы уже готовы… к абордажу…

— К штурвалу! — Прохрипел Току-сан.

Глаза клиента метали молнии. Если бы Тамара не видела ниже пояса его реакцию, то подумала бы, что клиент чем-то разгневан… «Бля, опять переборщила! Ща этот урод в раж войдет… Ну, зато мамО ругаться не будет…»

— Рё-кай, Току-тайтё! — Крикнула Тамара, вылетая из ботфортов и запрыгивая на кровать, крепко схватившись за ручки «штурвала», широко расставив ноги и сильно прогнувшись в пояснице… под сверхкороткой юбкой, разумеется, никаких трусов не было.

«Только бы не бил, сука! Если хоть раз ударит — уебу так, что мало не покажется!»

Постель чуть прогнулась — Току-сан тоже залез на кровать и подходил сзади. («Так! Стоп! А я ему туфли-то сняла?! Хотя, это ж япошка — у них это на подкорке — снять обувь»)

— Вперед смотри, сука! — Рыкнули сзади и грубо схватили за волосы.

«Бля! Будет бить! Ну, пиздец тебе, морда узкоглазая! Я тебя…»

В следующую секунду Тамара закатила глаза и рухнула на подушки, потеряв сознание.

Току-сан, с распахнутыми глазами, в которых радужка сейчас была почти не видна из-за расширившегося зрачка, деревянной походкой подошел к краю огромной кровати, сел, свесив ноги на пол, и обхватил голову руками, тихонько поскуливая.